Джек-потрошитель с Крещатика

 – Мир, подождешь меня здесь? Через час я вернусь и принесу пару любопытных вещиц на обмен. У меня тоже есть одно занимательное колечко… – Смертельная казнь для художницы была заменена принуждением с помощью кольца-одолень-травы. – Не сомневаюсь, оно вас переубедит.

– Катя, ты офигела во-още? Куда ты опять убегаешь? Так нельзя! Уже Мамки пришли! Где Маша? Где Мир? Присядь на минуту… – Дашины щеки раздулись, но не от возмущения – она как раз дорвалась до остывших вареников и лопала их теперь за обе щеки.

Готовила Глава Киевских ведьм так же хорошо, как и колдовала, любила повторять, что умение варить годное зелье начинается с умения приготовить борщ, а настоящий украинский борщ нужно готовить как приворотное зелье – в том и состоит его особый рецепт.

И, похоже, вареники Василиса лепила по тому же приворотному принципу.

– Акнил, хот ты ей скажи… – громко проворчала Чуб сквозь последний наспех дожевываемый вареник, – Катя, ты в окно хоть смотрела? У нас гости уже на пороге балкона!

И Катерина Михайловна понимала, что в данном случае Даша Чуб совершенно права: Башню Киевиц накрыло шерстяным колпаком, стекла балконной двери стали совершенно белыми, туман окончательно съел Город…

Но Дображанская ничего не могла поделать с собой – ее лихорадило:

– Я должна… ненадолго… Я успею вернуться на посиделки с Мамками.

Ведь ко мне пришла мама. Приходила… Или она до сих пор здесь, не знаю. Я не могу пропустить встречу с ней!. .

– Но бриллианты важней? – зафиналила Чуб. – Да сядь ты! – наконец прикончила вареник она. – Наша некромантка пыталась напасть на своего жениха. Точней, ее дух, поскольку она умерла. – Даша отставила пустую тарелку и с неподдельной любовью взглянула на продолговатое блюдо с жареной уткой. Любви суждено было стать взаимной. Но не сейчас. Чуть позже.

– Как умерла? – моргнула Катя. – Как именно? Когда она успела?

– Пока неизвестно…

– Известно одно: после смерти она не перестала убивать, – сказала Акнир.

 – Как я уже говорила, мертвые некроманты порой страшнее живых. Ирина продолжает нападать на тех, кто любил ее, – сначала на отца, теперь на Егора…

– И все-таки странно, – Катя нервозно затопталась на месте, поглядывая то на дверь, то на часы в телефоне, – если она так плоха, почему Котарбинский поначалу рисовал ее суть такой ангельской? Что он желал этим сказать? Он видел мою маму, он верно видит сущность людей.