Меч и Крест

Все три выжидательно молчали, интенсивно раздумывая про себя: кто же живет в этом теремке? Старик? Мальчик? Человек? Колдун? Злостный мистификатор? Дьявол?

Шествовавшая впереди Даша Чуб, уже державшая наготове один из трех диковинных ключей, придирчиво осмотрела две двери без каких-либо опознавательных номеров и табличек, решая, какая из них ведет в башню, и даже на всякий случай выглянула в окно.

– Эта, – провозгласила она убежденно. – Только вот, – засомневалась она вдруг, – вежливо ли это – так вламываться? Может, лучше сначала позвонить?

– Обойдутся, – раздраженно фыркнула Катя, решительно оттесняя ее плечом.

Она вытащила из сумки персональный дубликат и с угрожающим видом вставила его в замок, – кошачья голова ключа бесшумно повернулась, высокая дверь поехала внутрь. Катя бесстрашно шагнула в коридор и вопросительно покачала глазами влево-вправо.

– Эй, есть здесь кто? – позвала она.

Даша и Маша последовали за ней.

Коридор был огромным и темным, с уходящим в небо потолком, без труда вмещавшим в себя бесчисленное количество шкафов.

– Есть тут кто-нибудь? – начальственно-громко гаркнула Катя, раздосадованная абсолютной тишиной.

Даша, энергично похлопав по стене, нащупала металлический выключатель, – на четырехметровой высоте вспыхнула старинная пятирожковая лампа. И они увидели, что в завешенном золотым плюшем проеме комнаты, словно актеры, появившиеся из-за кулис на зов аплодисментов, стоят три разномастные кошки и настороженно смотрят на них.

– Bay! – поразилась Чуб. – Да тут их целое стадо.

Первый, несомненно кот, размером с крупного спаниеля, черный и лобастый, с увесистыми лапами и одним лихо надорванным ухом, злобно оскалился в ответ и, спружинив великолепным двухметровым прыжком на близстоящий шкаф, зашипел на них, грозно выгнув спину. Вторая, белая, задумчиво подняла переднюю лапку, будто решая, подойти к ним поближе или не стоит.

– Какие милые, – умилилась Маша и потянулась рукой к белой, чтобы погладить. Но та демонстративно отступила на шаг, не сводя с нее серьезного, изучающего взгляда, в котором, впрочем, не было и тени страха. Рыжая же, напротив, незамедлительно сорвалась с места и, утробно, громко мурча, сама полезла под протянутую ладонь, выражая полную готовность к этой чудесной процедуре.

– Ненавижу кошек, – брезгливо сказала Катя.