Никола Мокрый

 – А если бы я пошел к ним?

– Скажи, что я выиграла!

– А н-ну п-шли все домой! – гаркнула Катерина на прибитых мальчишек, толпящихся на берегу и испуганно вглядывающихся в успевшую помертветь непонятную, страшную воду. И нечто, сверкнувшее сталью в темных глазах Киевицы, заставило их стаей броситься в бухту, схватить одежду и кинуться прочь.

Дображанская проводила их взглядом.

– Они малые. Даже если расскажут, им все равно не поверят. Что же касается тебя… – повернувшись к Николаю, Катя отпечатала на его лице великолепный удар левой рукой, профессионально отсылая мажора в нокаут.

Парень бесчувственным мешком упал на песок. Глаза Кати обратились к Даше:

– А теперь быстро объясни нам, что это было?

– А вы не догадались? – хмыкнула та. – Русалки. А они, как известно, боятся полыни, хрена и чеснока.

– Все верно, – сказала Маша, так и не успевшая уловить происходящее, но точно ухватившая главное. – Ведь нынче Русалии… Русалья неделя!

* * *

Проведу я русалочок до бору,

Сама вернуся додому! —

журчала песня.

Проводили русалочки, проводили.

Щоб до нас вже русалочки не ходили,

Да нашого житечка не ламали,

Да наших дiвочок не лоскотали.

Высокая девка – в длинной изумрудной хламиде и мало соответствующих наряду черных кроссовках – танцевала. Ее распатланные зеленые волосы из крашеной соломы тихо шуршали, на макушке сидел пышный венок, увитый самовильскими травами, на поясе нежно звенели серебряные колокольчики.

Девка была большеногой и плечистой и на поверку даже не была девкой – на лужайке отплясывал высокий накачанный парень с наглым оскалом улыбки.

Ідiть, iдiть, русалочки, iдiте,

Та нашого житечка не ломiте.

Та наших дiвочок не ловiте.

Бо наше житечко в колосочку,

А нашi дiвочки у вiночку… —

песня оборвалась на полуслове.

Раздался резкий ведьмацкий визг. Зеленоволосый сорвался с места – побежал. Колокольчики затрезвонили тревожной сиреной.

За парнем неслись три десятка ведьм в венках из столь нелюбезной русальему роду полыни.

Киевицам, наблюдавшим за погоней с высоты небольшого холма, было видно, как парень резво бежит впереди, на большом расстоянии от преследовательниц. Достигнув реки, бегун ловко вскарабкался на дерево, затем, словно заправский Тарзан, перескочил на другое, на третье, третье наклонилось, позволяя ему прыгнуть на противоположный берег… Растерянные охотницы замерли.