Рецепт Мастера. Революция амазонок. Книга 1

Я соберу тех, кто мне предан, и сам их возглавлю… Все, кто откажется повиноваться, будут расстреляны! Все, кто осмеливается бунтовать, будут расстреляны! Всех пропагандистов – расстреливать на месте…

– Пусть только вякнут, я сама пристрелю! – поклялась Даша Чуб.

– Я объявляю в стране военное положение. Россия выходит из Великой войны. Раз мои союзники предали меня…

– Да! Антанту на мыло!

– Если Аликс еще раз осмелится назвать меня своим бедным слабовольным муженьком, она будет помещена в монастырь… Жена должна знать свое место!

– Что это? – не выдержала Катя.

Акнир быстро приложила палец к губам и бесшумно вернула дверную створку на прежнее место.

– Присуха, – сквозь зубы сказала она. – Теперь они оба безумно любят царя.

– И как скоро это пройдет? – тревожно уточнила Екатерина Михайловна.

– Надо выждать тридцать один час и отпоить отваром из ямши… – кисло проговорила девчонка.

– Слава те, Господи, – уняла волнение Катя. – Тридцать один час – не так много.

– Я еще не сказала, – криво договорила Акнир, – сколько их нужно отпаивать.

Ей хватит суток. Она – эгоистка. Главное, чтоб не видела рядом предмет любви – и попустит.

– А он?

– Я не знаю! – вскликнула ведьма, и в ее васильковых глазах заплескался пульсирующий страх. – Сильный передоз наслоился на дурацкий характер. По духу Николай был типичною жертвой… Он не умеет сопротивляться любви. В том числе и этой. И я не знаю, я просто не знаю, сколько ему нужно времени. Год, пять лет, десять или же… ЭТО ВООБЩЕ НЕ ПРОЙДЕТ! – ведьма в отчаянии прикрыла глаза, затрясла головой.

 – Можно попробовать наложить на него Подчинение, но побочный эффект непредсказуем, вплоть до летального исхода… Это конец! Если мы покажем его в таком состоянии матери, вдовствующей императрице… Его нельзя ей показывать! По дороге сюда Николай успел рассказать жене, что в случае неповиновенья она отправляется в монастырь. Его мама, видимо, едет туда же… Он не желает и слушать о том, чтоб передать престол сыну. Он желает вернуть себе власть и вешать людей на столбах.

– Все, как она хотела… – тихо сказала Маша.

– Поражаюсь твоей редкостной памятливости, – с неприкрытою лестью на подобострастных устах Акнир повернулась к лжеотроку. – Сколько лет прошло, а ты помнишь учебники. Все верно, жена Николая ІІ, Аликс, так и не стала истинно православной, в глубине души она никогда не могла понять склонности «своего слабовольного муженька» подставлять всем вторую щеку.