Выстрел в Опере

– Дай мне! – малышка старалась разомкнуть кулак старшей сестры.

– Держите себя прилично, Рика, – приструнила ее бонна.

– Нет, – раскапризничалась младшая. – Пусть даст мне! Дай! Дай! Дай!

– Анна, отдайте мне Лиру, – приняла соломоново решенье наставница. – Так будет лучше.

– Нет! – Серый капор резко мотнул головой. – Она – моя!

– Отдайте, – проявила строгость наставница.

– Нет.

– Я вам приказываю!

– Нет!

Анна побежала.

– Дай! – Рика помчалась за ней.

– Вернитесь немедленно!

Анна свернула с дорожки.

Младшая сестра последовала примеру старшей.

Старшая оступилась, упала на снег… И исчезла из виду.

– Анна! Рика, нет!!! – Бонна бежала к обрыву.

Маша вцепилась в руку напарника.

Но сразу же оттолкнула ее, подобрала длинную юбку – ее ботики спешили, утопали в снегу.

– Я с тобой, – присев, передвигаясь смешными шажками, малышка силилась спуститься с горы.

Не удержалась…

– О! Нет! – Бонна не успела ее подхватить.

– Нет! – крикнула Маша. Рика катилась с обрыва вниз.

Анна была уже в самом низу – и там, где она была, примыкая к и без того опасному, почти отвесному склону, стояла загородка с медведем.

– Зверинец! – Бонна прижала руки к груди.

– Зоопарк. Мир, там зоопарк! – заорала Маша, позабыв все приличествующие XIX веку слова.

Позабыв, что в XXI веке в шкафу круглой Башни стоит книга «Анна Ахматова. Избранное», – прямое доказательство, что Анечка Горенко никак не умрет пятилетней, спасется, подрастет и таки станет поэтом!

Рика с криком слетела с горы.

Снизу ахнуло – посетители зверинца прильнули к решетке.

Медведь, громадный и бурый, встал, направился к девочкам.

– О боже. О боже. О боже! – истошно закричал женский голос. – Сделайте же что-нибудь! Кто-нибудь…

Сверху голос казался глухим.

Анна, казавшаяся сверху невыносимо крохотной (безнадежно-беззащитной), пыталась вскарабкаться обратно.

Бессмысленно! Если бы по стенообразной горе можно было подняться наверх, медведь давно бы сбежал из вольера.

Зверь шел к Анне.

Она встала на четвереньки. Пальтишко задралось. Маша увидела бурые чулки на подвязках, подумала неважное: «Как ей не холодно?»

Ей не могло быть холодно. Ей было страшно!

– Сделайте… кто-нибудь! Он же ее!.. – не унимался женский глас за решеткой.

Взобравшись на небольшой бугорок, Анна вжалась в земляную, покрытую наледью стену.

Медведь прыгнул.

Анна закрыла глаза.

– А-а-а-а! – донеслось.

Но зверь вдруг недоуменно замотал головой.