Выстрел в Опере

– Что ты молчишь?

«Почему он любит меня? Он должен был меня разлюбить! Что-то не так было с Дашиной Присухой…»

– Мир, – хмуровато проговорила она, изучая носки темных ботиков, – я обещаю, что найду способ тебя распресовать.

– В смысле?

– Расколдовать. Я найду Отсуху.

– А если не найдешь?

С секунду Маша переминалась с ноги на ногу.

Затем:

– Тогда я буду искать ее до смерти. Я не брошу тебя до тех пор, пока не смогу тебе помочь! Обещаю, – принесла она страшную клятву.

– Идет! – Он страшно обрадовался. Завертел головой. – Как здесь все-таки здорово. И воздух такой нереальный. Как в деревне! Логично, машин же нет. Вокруг сплошные сады. Не могу поверить, что я – в Киеве. Все такое маленькое – я чувствую себя Гулливером. И лысое. То есть, так мало домов, одни деревья…

Киевица кивнула.

За их спинами прятался сад цветов – Шато-де-Флер.

Слева, на горе, проживал окруженный собственным садом Институт Благородных Девиц.

Впереди Машин, омраченный нешуточным обещанием, взор радовал (еще не заслоненный нелепо-уродливой музейной махиной имени Ленина) царственно-белый сад «Владимирская горка».

А чуть правее – здание Купеческого собрания, заслонившее свой крохотный, но самый благоустроенный в Городе сад, посещать который по нескольку раз в неделю почитал святым долгом любой «правоверный киевлянин».

– Три дня назад, когда я была здесь, – втоптала Маша в снег любовную тему, – Купеческое собрание только-только построили.

– Три дня назад?

– Ну да, – в 1884 году! А знаешь, почему его построили здесь? Это настоящий анекдот! С Днепра по Крещатику несся такой порыв ветра, что дамам постоянно сдувало шляпки. И Купеческим собранием заткнули дыру от сквозняка. Я читала, в советское время здание решили снести. Но киевский поэт Юрий Рыбчинский пошел к мэру и рассказал ему эту историю и, таким образом, сохранил Собрание…

– О, боже! Маша! – Мир подскочил, как ребенок.

Снизу, по Александровскому спуску карабкался смешной маленький трамвайчик на стальных винтообразных рессорах.

– Ну да, сейчас же 94-й, – возрадовалась студентка. – Он пошел еще в мае 1892. Киевский трамвай был первым в России!

– То есть их нигде больше не было? – пришел в восторг Мирослав.

– Нигде.