Выстрел в Опере

– Суеверия. Невежество. Темнота, – охарактеризовал свое отношенье к прочитанному Мир Красавицкий. – Да что я! – не дал он усачу вставить ни слова. – Скажите лучше, мне, неудобопереносимому, где творение ваше читать? Толстой вы наш! Будем-с ждать с нетерпением! Вы ж весь – прелесть! Так где? Где?

– В «Киевлянине», если угодно. Почту за честь. Не обессудьте, спешу. – Господин захлопнул книжку и, отвесив назойливому франту короткий кивок, спешно зашагал прочь.

– Выходит, все-таки журналист. – Мир вернулся к Маше.

– Ты быстро учишься, – похвалила она.

– На, бери. Я знал, что ты захочешь прочесть. – Красавицкий протягивал ей записку.

– Ты украл у него?! – обомлела студентка.

– Ловко?!

– Но некрасиво, – пристыдила его Ковалева.

Тем не менее развернула и жадно прочла:

На острове Кияне, на море Окияне стоит дуб-стародуб.

На том дубе-стародубе лежит кровать тесовая.

На той кровати лежит перина пуховая.

На той перине лежит змея-Катерина и две сестры ее.

Змея-Катерина и две сестры ее, соберите всех своих змеев и змей. Их тринадцать сестер, их тринадцать братей: залечные, подпечные, щелевые, дворовые, подгорожные, подорожные, лессовые, садовые, которую я не напомню, напомните себе сами, самая злая – игольница переярая. Соберите их и спросите, которая из них подшутила, свой яд упустила крещеному телу Отечества-Руси.

Я вас прошу, змея-Катерина и две сестры ее, выньте свой яд из крещенного тела Руси! Если же вы не поможете, свой яд не вынете, буду жаловаться ангелу-архангелу небесному, грозному, с точеным копьем, с каленым мечом.

Вот вам один отговор. Сто их тринадцать отговоров вам.

Машу передернуло так, словно ее тело пронзил разряд электричества, засиявшего над Крещатиком в 1892.

«Змея-Катерина…»

«К+2»! «Змея-Катерина и две сестры ее»!

«AAA не прольет…»

– Что-то случилось? – немедленно забеспокоился Мир.

– Я не понимаю связи…

Маша не видела ни малейшей связи меж Катей, дивным заговором (никак не вписывавшимся в историю Анны и Лиры) и Анной Ахматовой (в трамвайной истории никак не участвовавшей).

– И все же она есть, – сказала студентка. – Знаешь, – прибавила она после паузы, – я тут подумала… Первый в России трамвай – погодок Булгакова. Булгаков родился в мае 1891, трамвай пошел в мае 1892. Но ведь трамвай, как и человек, родился не тогда, когда начал ходить.