Шизоид

Это просто сумасшествие! Больше не стоит давать организму такие нагрузки, неизвестно, сколько он будет восстанавливаться. А теперь остается передвигаться по комнате и чувствовать каждую мышцу. Ведь всё тело изъявило желание напомнить о вчерашнем сумасшествии.

Но что было ночью? Не зря люди говорят, что решения нужно принимать на свежую и трезвую голову, а ночью люди творят самые необдуманные поступки. Дернуло же меня пойти к ней в комнату! Зачем я вообще поплелся к ней? И что меня так взбесило? Меня всё это не должно волновать.

Или хоть не под таким углом. Как старший брат, я должен волноваться, где она и с кем ночует. Но умом же я понимал, что ночует она у себя, причем одна. Даже гипотетически там никого не могло оказаться. Кроме меня. И я там оказался, как по взмаху волшебной палочки. Именно этот факт безумно бесил.

С такими не очень веселыми мыслями, которые меня не отпускали и в душе, плетусь на кухню. Уже одиннадцать часов. Да, это даже не второй завтрак, пока готовишь, уже будет полноценный обед.

Чувствую боль в спине, когда тянусь за хлопьями.

– И мне. Приготовь и мне.

Мне послышалось? Голос перекочевал из головы в реальность? Разворачиваюсь и вижу перед собой сестру. Светлые волосы собраны в хвост, чистое лицо без намека на макияж, голубые глаза, длинные ноги в свободных белых домашних штанах и черная футболка, которая подчеркивает каждый изгиб ее тела. Эта футболка явно перекочевала из гардероба прошлых лет: на размер, а то и на два она была ей мала.

– Приготовить тебе? Ты голодна? Тоже хочешь кашу?

Молча кивает.

И этот взгляд. Снова пустой. Она что, по-другому совсем смотреть не умеет? Я начинаю понемногу привыкать к ее взгляду, но вчера, я уверен, он был другим, более живым, в нём были эмоции. Или это всё освещение виновато?

– Да, сейчас. Садись, налью тебе сока. Я только начал, пока еще ничего не готово.

Бесшумно садится за стол. Интересно, давно она встала? Совсем за это время не ела? Обычно она спускалась на завтрак, делала тосты с шоколадной пастой, брала фрукты и уходила к себе.

Иногда, правда, ела бутерброды с ветчиной и сыром, но это было редкостью. Скорее всего, она была сладкоежкой. Утренней сладкоежкой. За обедом, ужином она сладости почему-то не ела. Может, ее на сладкое тянет только по утрам? Может, это ее особенность?

– Держи.

Ставлю перед ней стакан своего любимого апельсинового сока. С детства любил только этот сок. Интересно, а она его вообще пьет? Чёрт! Может, она его совсем не любит.