Агония Титана

– Невесту? – переспрашивает Александр, хмуря брови.

Я широко распахиваю глаза, выражая крайнюю степень негодования.

– Ты опять делаешь акцент не на главном, – отчеканиваю я.

Он смотрит на меня сначала удивленно, а потом вдруг… Начинает смеяться. Заразительно так, запрокинув голову и становясь еще привлекательнее…

Мне становится душно в одном пространстве с ним.

Я понимаю, что все эмоции, которые рождает во мне этот мужчина – неверные, неправильные, невозможные.

Я должна ненавидеть его. Но я заставляю себя ненавидеть его.

Хочется влепить себе пощечину за то, что даже думаю об этом.

Мы с Эмиром были довольно близки. И этот хладнокровный монстр, сидящий напротив, убил его. Так какого черта я до сих пор не попыталась всадить ему вилку в сонную артерию?

– Ты забавная, – он чуть щурит глаза, словно в точности знает то, о чем я думаю. – Продолжай в том же духе, и я оставлю тебя в живых.

– Мне не нужны твои подачки, – выплевываю я, недовольно кривя губы.

– Почему ты не ешь?

– Нет аппетита, – отрезаю я, складывая руки на груди.

– Ты можешь показывать свой характер, – равнодушно отвечает он, прожевывая еще один кусок. – Но не слишком усердствуй.

– Иначе что? – вздернув подбородок, произношу я.

Играю с огнем.

Знаю это, потому что в его комнате, где нам накрыли стол, становится резко темнее.

И теперь я уже не сомневаюсь в том, что это из-за него.

Глаза лихорадочно оглядывают роскошное помещение в поисках какого-нибудь оружия. Мои кинжалы Виера отобрала еще вчера ночью, перед тем как впихнуть меня в каюту.

Я могла бы атаковать ее. Возможно даже победить. Но мы находились на корабле, напичканном головорезами Александра. Всех их убить в одиночку у меня бы не получилось. А потому я решила выждать более удачный момент.

Здесь, в каюте Александра, все обставлено антикварной деревянной мебелью и расписано золотом. В правом углу, возле огромного окна стоит большая заправленная кровать. И почему-то я резко перевожу с нее взгляд, чувствуя себя неуютно.

– Я ведь могу сделать твою жизнь невыносимой, Алира, – спокойно произносит Александр, откидываясь на резную спинку стула.

Сегодня на нем более строгий камзол, но цвета остались все те же: черный и розовое золото. – Ты хочешь этого, м?

– Зависит от того, что лежит на другой чаше весов, – хмуро отзываюсь я, вызывая его улыбку.

– Я уже говорил тебе тогда, на балконе, – небрежно произносит он, поднимаясь на ноги и возвышаясь надо мной скалой. – Мы подходим друг другу.