Агония Титана

 – И я буду говорить то, что посчитаю нужным. А ты будешь покорно кивать головой и тупить глаза. Это ясно?

Хочется заорать «да пошел ты!» прямо в его гребаное красивое лицо. Пальцы сжимаются в кулаки, и я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него.

Он говорит так просто и так спокойно, что бесит в десять раз сильнее.

– Это ясно? – повторяет он, и я прищуриваю глаза, цедя сквозь зубы.

– Ясно.

– Ясно?..

Сначала я не понимаю, чего он хочет от меня, но от красноречивого взгляда, едва ли не захожусь смехом.

– Что? Прикажешь называть тебя «мой господин»? – в голосе звучит такая издевка, что он просто не может не заметить.

Но не выходит из себя даже сейчас.

– Если потребуется.

Александр чуть склоняет голову к плечу, оглядывая меня так красноречиво, что я чувствую, как начинают полыхать щеки и едва ли не задыхаюсь от возмущения.

Ну уж нет!

Если он только посмеет потребовать что-нибудь непристойное, я вспорю его тело голыми руками. Или наложу их на себя. Плевать. Насилия над собой я не позволю никогда в жизни.

Кажется, это он тоже читает в моем взгляде, потому что внезапно делает шаг назад.

– Пока будет достаточно «Тэр Александр», – произносит он, разворачиваясь и направляясь к выходу.

– А это что должно значить? – бросаю я ему в спину.

Он ничего не отвечает.

Как обычно.

Я не достойна его слов.

Я лишь пленница и воровка, от которой от избавил Харваду.

Глава 6

Он видел, как менялось лицо Виеры. Видел, как беззаботность сменилась непониманием, а потом страхом.

Настраивать против себя тех людей было ни к чему. Они не представляли угрозы для самого Александра, но он не любил напрасных убийств. Тысячелетия жизни сформировали его главное правило: проливать кровь лишь тогда, когда это было необходимо.

Раньше, в периоды своей черной агонии, он убивал и не мог остановить кровопролития. Людские жизни для него ничего не значили. И он знал, как легко может сорваться, вновь стать монстром.

Но больше не хотел утопать в крови.

А за никчёмную девку проливать кровь он не собирался. Более того, Александр уважал Мулцибера и Эмира. Они составляли тех немногих живущих, кого он во что-то ставил. Не встань они между ним и его добычей, этого конфликта бы не случилось. Эмир остался бы в живых.

Хмурит лицо, рыча.