Счастливые неудачники

Своих воспитанников Ирочка называла «талантулами», соединяя воедино «талант» и «тарантул», потому что эти талантливые дети, а других она не знала, забирали ее жизнь полностью, без остатка. Она принадлежала только им. Часы работы ее художественной студии были лишь декоративной надписью на доске расписания, не более. Ирочка не придерживалась расписания, закрывая студию только поздно вечером. И, идя домой, присматривалась к облакам, к сугробам, к кронам деревьев, чтобы с утра поделиться с детьми наблюдениями, рассказать, как облако поранилось о елку.

И дети рисовали страдающее облако и спешащий к нему на помощь ветер, снимающий небесного пушистика с колючих веток. «Талантулы» были преданы ей до донышка своих детских душ.

Ирочка проработала в «рассаднике красоты» три года. За это время она полюбила Изольду с ее манерами актрисы немого кино, выучила все болячки Маруси Ивановны, нашла для Петровича на блошином рынке фотоглянцеватель, узнала от Сан Саныча, что «Амурские волны» и «На сопках Маньчжурии» – это разные песни.

И спела их вместе со всеми на похоронах подполковника-шахматиста. Словом, жизнь катилась себе помаленьку. На этот раз не в гору или под откос, а как будто по ровному полю.

Но через три года на адрес клуба пришел конверт. Письмо было от местного органа власти, а значит, излучало угрозу по определению. Воспоминания о ковровой эпопее еще не стерлись из памяти, на всякий случай молоток и гвоздодер не убирали далеко. Малочисленный трудовой коллектив подозрительно косился на лиловую печать, которая заменяла адрес отправителя.

Маруся Ивановна заранее накапала себе валокординчика, приготовившись к худшему. Изольда обмахивалась импровизированным веером, сделанным на скорую руку из инструкции к недавно купленному аппарату для выжигания по дереву. Аппарат был мощный, а инструкция хлипкая, веер постоянно заламывался, отчего Изольда никак не могла успокоиться. Петрович нервно щелкал затвором ФЭДа, фотографируя их сосредоточенные лица. Фотографировал без пленки, просто чтобы чем-то себя занять.

Решено было конверт не вскрывать до прихода Сан Саныча. Ирочка живо прокомментировала:

– Типа если рванет. Одним пальцем больше, одним меньше…

Черный юмор, но хоть какой-то. Ирочка изо всех сил пыталась разрядить обстановку.

– А может, нас наградить хотят?

– Разве что посмертно, – обрубила шутку Маруся Ивановна. – У нас наказывают невиновных, а награждают непричастных.

И снова тишина. Коллектив молча смотрел на конверт.