В плену

Я обернулась так резко, что собранные на затылке волосы рассыпались по плечам, а в висках снова закололо. Заколка со звоном упала на камни брусчатки. Навстречу мне шел высокий статный мужчина в черном костюме. Сильно хромая на левую ногу, он практически заменил ее черной, с серебряным набалдашником тростью. На ногах черные туфли, к которым, странное дело, не цеплялась дорожная пыль. Я невольно глянула на свои «лодочки», посеревшие от пыли. Этот человек, легко спустившийся со ступеней и удачно обходящий трещины и выбоины брусчатки, словно сроднился с домом, парком, был его частью.

Он был здесь хозяином, пусть незаботливым, но поместье любило его и принимало таким, каков он есть.

– Тогда уж и обрейте, – отчего-то дрогнувшим голосом парировала я, – чтобы совсем не уступать статусу тюрь…

И осеклась, взглянув в его лицо. Ямпольский ухмылялся лишь половиной рта. А другой половины не было, вернее, ее скрывала маска. Почти не рознящаяся с цветом кожи и заметная лишь в такие моменты. Но она была: жуткая, уродливая, делающая его самого холодным и неживым.

Дернула плечом и столкнулась с черным, как сама ночь, взглядом. Глаза завораживали, затягивали в свою смоляную бездну, выбивали дыхание, и будто присваивали. Вся его манера – взгляд, движения, голос – говорила, что все в этом месте принадлежит ему. Даже я. Под его взглядом стало зябко и страшно, но дробь в висках утихла.

Я с трудом сдержалась, чтобы не отвернуться, но, похоже, Ямпольский все понял по моему выражению лица. Уж не знаю, что он там увидел, но враз его лицо посерело, а голос потяжелел.

– Мобильный телефон, ноутбук, часы, ключи, – холодно, как камни брусчатки, сыпался его голос.

Как под гипнозом, я вытащила из кармана ключи от дома и телефон.

Регин учтиво переспросил, все ли это. Я кивнула, не сводя взгляда со своего будущего мужа.

– Вам все вернут к вечеру, – и исчез.

Ямпольский остановился всего в шаге от меня. Руку протяни. Захотелось снять с него эту уродливую маску, аж руки зачесались.

Но я пресекла свой порыв, засунув руки в карманы куртки.

А Ямпольский не сдержался, заправил за ухо прядь моих волос. Запах можжевельника забился в нос, осел на волосах, коже, как старый знакомый. Ужасный, могильный запах. Я невольно отпрянула. Ямпольский криво улыбнулся.

– Добро пожаловать домой, пташка.

Часть 3

Марк. Сейчас

– Ты не имеешь права не пускать меня к Алисе! – Катерина подходит вплотную, уперев руки в бока. Злая, напряженная.