Где чудеса и леший бродит

Застыл на мгновение, а потом медленно, не веря своим ушам, обернулся.

– Навь коварна, – продолжила гадалка, больше не улыбаясь, – всякую тварь может подсунуть, любую личину нацепить. Да и неспроста нечисть перерождаться начала. Сам знаешь, что, а лучше сказать, кто в этом виноват.

– Откуда тебе про неё известно? – Тал сам едва узнал свой голос. Хриплый и злой. Ему захотелось немедленно оторвать этой противной бабе голову, чтобы она замолчала. А всё потому, что он и сам думал о том же, но старался отогнать эти мысли, не обращать на них внимания.

– Зрение хорошее, не чета твоему, – снова ухмыльнулась она. – Так что, соколик, позолотишь ручку? Али и дальше себя обманывать будешь?

– Пошла прочь! – прорычал он, чувствуя, что начинает терять контроль над звериной сущностью.

Надо убираться из людного места и как можно скорее. Пока ещё может сдерживаться.

– Хозяин – барин, – пожала плечами женщина. – Надумаешь, приходи. Я здесь часто бываю. И ведающему своему передай, что он халтурщик.

После этих слов она рассмеялась. Звонко, заливисто, но почему-то от этого смеха у Тала по спине побежали мурашки.

А в следующую секунду сердце кольнуло странное беспокойство. Сначала не понял, что это, а потом перед внутренним взором мелькнул знакомый кожаный амулет, который носила Мира. Ещё сегодня утро он был на девушке, а теперь она его зачем-то сняла.

Тал почувствовал страх, как вчера, когда она сбежала, бросив рюкзак, где лежала заветная вещица. И он не смог её найти – впервые за долгие годы нос подвёл.

Его зверь различал самые тонкие запахи, мог выследить любого – будь то животное, человек или нечисть. Но не девчонку. Смешную, перемазанную грязью, в непонятной одежде и с невероятными тёмно-зелёными глазами…

Сердце снова сжалось. И Тал сорвался с места, с нечеловеческой скоростью пробежал через деревню, пугая местных, и только на краю леса позволил себе перекинуться. Учуял слабый запах лешего и Михеича. Что домовой здесь забыл? Ладно, это можно и потом выяснить, главное, что есть зацепка.

Они с Мирой ушли вместе, значит, и в лесу оказались вдвоём. Брошенный амулет опять же звал откуда-то из самой глуши.

Оборотень легко взял след Михеича и углубился в лес. Но обрадовался рано. Вскоре след вывел на небольшую проплешину, и в нос ударила дикая вонь перерождённого. На траве валялись знакомые ножны и лукошко. Ножны ещё пахли лешим, а вот лукошко уже смердело Вернувшимся.