Где чудеса и леший бродит

– И почему меня проклЯтый возвращенец не сха-а-арчил?!

Всё-таки нечисть не так далеко ушла от людей в плане непостоянства. Ещё час назад домовой совсем не хотел помирать и всячески подгонял меня скакать по утопающим под ногами кочкам активнее. А когда обезумевший леший нас всё-таки догнал, так забористо высказался о моей неторопливости, что я не знала то ли обижаться, то ли восхищаться его красноречием.

Спаслись же мы по чистой случайности. Или моей глупости – тут как посмотреть. В общем, в какой-то момент на меня напал ступор – я не смогла сориентироваться, в какую сторону скакать дальше, и остановилась.

Вернувшийся, который почти нас догнал, тоже замер, ожидая какого-то подвоха. И тут решающим оказался вес. Даже вдвоём с Михеичем мы оказались легче твари, поэтому уходили на дно медленнее.

Когда существо наконец-то опомнилось и попыталось перепрыгнуть на соседнюю кочку, произошло нечто странное. Джек спикировал на меня, перепугал, заставив вскинуть для защиты руку (из-за чего домовой оказался в воде), и с моих пальцев слетело несколько ярких золотистых искр.

Искры зависли в воздухе, засияли ярче и роем обозлённых пчёл устремились прямо в морду чудовищу.

Тварь попыталась увернуться, оступилась и плюхнулась в воду. Засучила лапами, цепляясь за ближайший травяной холмик, но светящиеся огоньки продолжали атаковать до тех пор, пока над страшной головой лешего не смокнулась буроватая жижа. После этого искры угасли.

Но не успели мы облегчённо выдохнуть и выловить отчаянно ругавшегося домового, как объявилась Береника во всей кикиморской красе и заявила мокрому и замёрзшему Михеичу, что больше никогда не желает его видеть.

Во-первых, он натравил на их мирное болото Вернувшегося и подверг её бесценную жизнь опасности. Во-вторых, обнимается у неё на глазах с какой-то зеленоволосой вертихвосткой. Это уже был камень в мой огород.

Несмотря на все обвинения, мысль утопиться в тот момент домового почему-то не посетила, хотя условия были самые подходящие.

Более того, отвергнутый воздыхатель обозлился на непостоянную пассию и заявил, что ему и самому надоело по сырым болотам за тридевять земель таскаться к какой-то привередливой лягушке. Однако чем ближе мы подходили к дому, тем грустнее он становился.

И вот теперь скис окончательно.

Я сочувственно погладила деревенского Ромео по плечу, наверное, в сотый раз за день пригрозила вреднющей тыкве кулаком и решила сменить тему.