Гори, любимая, гори!

К тому же он весьма привлекательный мужчина – вон баронесса не успела высадить цветы на могиле супруга, а уже строит ему глазки…

Побывав на костре и чудом уцелев, я не хочу на него возвращаться. Я хочу жить. Очень хочу. И, наверное, я смогу перетерпеть ласки "волка".

Но, к счастью, я нахожу иной выход.

Когда все уснут, я ускользну из замка. Магия только начинает ко мне возвращаться, но на простенькое заклинание отвода глаз сил хватит, ведь для своих стражников покойный барон расщедрился только на плохонькие защитные амулеты.

И я точно сумею отвлечь их внимание. Значит, проблем со спуском в подземелье возникнуть не должно. А уж там я знаю, куда идти. Возле пыточной есть ниша с тайным ходом, ведущим к реке. О нем поведал сын барона, когда детьми играли в храмовников и темных магов. Единственный отпрыск Хадиуса от первого брака, он обещал вырасти хорошим человеком. К сожаленью, Безымянная – быстрая река, а паренек плохо плавал…

В самый глухой час ночи я поднимаюсь с кровати. Замок спит.

В приоткрытое окно слышны крики сычей, облюбовавших дозорную башню. Тревожно, муторно на душе.

Губы привычно шепчут слово-ключ заклинания, руки дрожат, когда открывают дверь…

– Госпоже целительнице не спится? – с издевкой в голосе спрашивает Бьорн. – Или холодно? Так я с удовольствием погрею тебя, красавица! Только позови!

Я не зову. И под его хохот заскакиваю обратно в спальню.

Побег откладывается.

Даже у рядовых воинов "волчьего" ордена есть мощные амулеты против вредоносных и отводящих глаза чар – с полупустым резервом мне с ними не тягаться.

Утром магия возвратится полностью, и я что-нибудь придумаю.

Ну а пока… пока остается только набираться сил. Их главный источник остался в прошлом. Поэтому воспоминания – главное богатство, что у меня есть, помимо жизни.

И я мысленно возвращаюсь в самую счастливую ночь, которую однажды подарили небеса.

Глава 2

За шаг до края

Где-то далеко-далеко воет волк. Пение полевых сверчков заполняет воздух.

Легкий ветерок колышет травы вокруг нас, а звезды весело подмигивают с черного бархата небес.

Витар целует меня нежно и трепетно, словно все еще не веря, что мы здесь – посреди разнотравья дальнего луга. Одни.

– Ива… Моя Ива…

Кажется, его полный восхищения шепот заполняет весь мир, звуча со всех сторон света.

– Еще не твоя, – игриво поддеваю парня. – Своей назовешь, если поведешь в храм.

Я уже знаю: он ревнив до безумия.