Рабыня по имени Бенун

Кому-то пришло в голову усовершенствовать забаву и вместо глиняного горшка использовать головы детей рабов. Они не слишком ценились потому, что часто болели и до взрослого состояния могли не дожить, что добру пропадать.

– Хозяин со временем переключился на другие "забавы", – Лусия скользнула по Бенун своим цепким взглядом, но уточнять не стала и продолжила: – Уилкинс тот еще стервец, такое придумает, что сомневаешься, женщина ли его родила. Но в качестве мужа мне бы такой не помешал, глядишь, своим умом бы со мной поделился, а то так и буду отмывать таких цыпочек, как ты.

Впрочем, зачем мне такой, щуплый, перхоть, фу. Я была в свое время красоткой, не такой как ты, но хозяину нравилась. Жаль, что это время ушло. Но хозяин добрый, не выгнал. Спасибо ему, хороший человек!

– Хороший человек отдавал детей рабов для этой игры..?

– Это бизнес! Рабы много едят, мрут, да еще сбегают. Следи за словами, пока не накликала на свою головунеприятности. Лучше и дальше делай вид, что ничего не понимаешь.

И молчи. Дольше проживешь. Ничего особенного в этом празднике нет! Подумаешь! – и рассказала Бенун про один такой день рождения, которому стала свидетелм потому, что по распоряжению Уилкинса сопровождала маленьких рабов.

– Это был особый случай – день рождения сразу у двоих маленьких господ. Когда пропали сразу двое, все поняли – в чем причина. Прислуга рассказывала, что хозяева заказали непременно девочек, они плаксивые и детям это нравится. А еще не хотели испортить детям праздник, как это случилось у соседей – мальчишка попался стойкий, уже от головы ничего не осталось, а он не проронил ни звука, ни слезинки.

Дети, как с цепи сорвались, накинулись на него, еле успокоили. Лекаря вызывали, лечили от нервного срыва. Тот еще «горшочек со сладостями» вышел. Весь праздник «испортил», упокой господь его душу, отмучался…

Бенун от ярости чуть не задохнулась и впервые ощутила, что в глубине ее сознания что-то сдвинулось и зажило своей жизнью. Это нечто питалось ее энергией, не лишая Бенун сил, а напротив, делая ее другой.

Бенун "кормила" это существо своей ненавистью, беспомощностью и жаждой мести.

Глава 7.

Представить нечто подобное там, откуда Бенун родом, было невозможно. Ее племя, хоть и враждовало с соседями, конкурируя за источники воды, к детям относилось бережно, видя в них будущее. Детей могли выкрасть, чтобы воспитать, как своих. Но чтобы убить, да еще помучить перед этим напотеху другим детям – немыслимо.