Рабыня по имени Бенун

Если бы не его предприимчивость, ее платья и правда были бы намного скромнее, если не сказать хуже – она бы ходила в обносках, подобно тем дамам, чьи мужья оказались не столь везучими, а еще и мягкотелыми, чего не скажешь о Трейси. Его жестокосердие – залог ее благополучия, которым она совершенно не дорожила и это оскорбляло Генри больше всего. Она понимала, что отдаляется от мужа вседальше, но правда, которая стояла между ними, мучила Луизу не меньше, чем страдания рабов, которые она переносила тяжело, не умея помочь, оградить.

Полученного от родителей приданного хватило на первое время. К тому же Генри сделал неудачное вложение. Окупились только акции одной хлопковой компании, которая была мало кому известна, но оказалась невероятно прибыльной. Вложить деньги туда – была ее идея. Растерянный и придавленный неудачами муж ее послушался и дела пошли в гору, а когда начали завозить все больше новых рабов, их барыши взлетели еще выше. Больше к жене за советами муж не обращался. Ее дело – их сын, Дик.

Мальчик быстро понял, что последнее слово в их семье всегда за отцом, а забота отца о его матери выражалась, как правило, в покупке красивой одежды.

И все потому, что отцу нравилось, когда на них показывали и говорили, что они красивая пара. В Лондоне, откуда они приехали, вскоре после свадьбы, чета Трейси предпочитала лишний раз в обществе не появляться, чтобы не стать предметом обсуждения тех, кто был в курсе того, что с ними случилось. Сплетни просачивались, несмотря на строгий запрет прислуге – держать языки за зубами.

Владение рабами изменило Генри Трейси, ожесточило. Так считала его жена. Но он-то сам знал, что в нем жила темная сила, которая разъедала душу, требуя выхода обиды и унижения, которым его подвергли во многом по вине жены. То, что вина Элизабет была ее бедой, Генри уже не волновало. О том, что его женитьба позволила ему войти в круг тех, кого он считал хозяевами жизни, со временем также утратило свою силу, как и повод быть с женой поласковее.

Генри не сразу решился на телесные наказания рабов, но увидев, уже не мог остановиться.

Он вдруг ощутил в себе странное и приятное чувство, похожее на оргазм после владения Элизабет в моменты, когда ему удавалось настоять на ее супружеском долге. Близость больше напоминала насилие и Генри невольно связал воедино негативные ощущения, которое испытывал, видя брезгливую покорность жены и бессильный гнев скованных цепями рабов.

Сначала его это испугало, уж больно необычные ощущения.