Рабыня по имени Бенун

В итоге все закончилось хорошо. Бабушка распорядилась, где надо копать и на какую глубину, чтобы добраться до родников и не разрушить их протоки, которые каждый по отдельности был слабеньким, но все вместе быстро заполнили земляную чашу до краев. Так племя обзавелось собственным непересыхаемым озером, а авторитет старейшин укрепился еще больше.

***

– Плесни водой на лицо, жива ли она… А то может уже отмучалась, – женский голос, который показался знакомым ("Лусия..?") звучал приглушенно, но для Бенун он стал нитью, за которую она ухватилась, чтобы не сгинуть в бездне, которая ее манила обещанием утолить жажду и обрести покой.

Она боролась с собой. Ей не хотелось возвращаться, она уже приготовилась умереть здесь и сейчас, в этом месте из ее грез, конечно ненастоящих, но все это так напоминало дом, потерянный навсегда. Но неведомая сила мешала ей сделать последний рывок воли к свободе, тащила назад.

Рукотворный оазис, который давал жизнь, сейчас медленно убивал сознание Бенун невозможностью дотянуться и сделать хотя бы глоток.

Блуждая в своих мучительных грезах о несбыточном, она не чувствовала, как чьи-то руки стали ее развязывать, ослабив для начала узлы на ее запястьях и лодыжках. Шепот, который доносился издалека, казался ей шелестом прибрежного тростника.

Бенун увидела себя со стороны. От ее красоты не осталось следа. Тело напоминало один сплошной волдырь, который прорвался и сочился сукровицей, превращая землю, на которой она лежала, в темное, липкое месиво.

– Сама виновата, – слова ворвались в сознание Бенун, как злой ветер, напомнив ей о том, кто она по сравнению со стихией, которую он собой представлял.

– «В чем моя вина?»

Вопрос остался без ответа потому, что она ни слова не произнесла вслух. Потрескавшиеся губы шевелились беззвучно.

Видя, что глаза Бенун открыты, Лусия стала развязывать веревки быстрее и тарахтела без умолку, адресуя половину Бенун, остальное своему помощнику, чернокожему мальчику, который был у нее на посылках.

Именно он понял, что Бенун умирает и предупредил свою хозяйку на случай, если она захочет ее спасти.

Лусия так и не решилась побеспокоить Дика Трейси, чтобы спросить – как быть с рабыней – двери его спальни распахнулись, больно ударив ее по лбу. Лусия откатилась назад и осталась сидеть, глядя на него снизу вверх круглыми от испуга глазами.

– Шпионишь?

Лусия помотала головой и показала пальцем в сторону, где находился столб для наказаний.

– Сдохла? – спросил Трейси, сдвинув брови.