Рабыня по имени Бенун

– Вот же она, девчонка, у которой глаза небесного цвета! А ты, старая, убеждала нас, что ее тут нет.

– Что вам надо? Оставьте нас, вернутся наши мужчины и ваше проклятое племя перебьют. Вы опозорили своих предков. Однажды придут и за вашими женщинами, пока вы разбойничаете. Ни одну не пощадят. А твоего первенца принесут в жертву. Абику заберет его. Он всегда так делает, когда люди воображают себя богами или ведут хуже диких зверей, убивая без разбора. А вы ктому же и предатели, пошли против своих соплеменников.

Абику такое не пропустит.

– Замолчи, старая и послушай, что скажу. Нет у меня никакого первенца. Мы никого больше не тронем, заберем только ее. Если будешь мешать, прихватим остальных. Между нашими вождями договор, хоть вы нами и брезгуете, считаете нас работорговцами, недостойными, как ты сказала, памяти своих предков. Нам нужна только она. Хочешь знать почему? Все дело в ее глазах. Наш вождь получил щедрый задаток – белым перекупщикам понадобилась голубоглазая. О твоей внучке наслышаны.

Мы пришли за ней. Отпусти ее и ваше племя получит от моего вождя много товара, которым торгуют на побережье. На вот, для начала, – бандит сунул бабушке Бенун в руки яркий платок, который она отбросила, как змею.

– Нет таких денег, чтобы купить мою внучку. Ты понятия не имеешь, кто она.

«Охотники» рассмеялись.

– Будь она дочерью короля, у нее есть своя цена. Не хочешь платок, заберем так. Наши вожди договорятся.

– Нет! Не бывать этому!

– Интересно, почему?

– Потому что моя внучка невеста сына вождя!

«Охотники» переглянулись, отошли в сторону, стали шептаться.

По напряженным голосам было понятно, что они ссорятся. Наконец переговоры закончились. Бенун все это время сидела земле с мешком на голове, который на нее набросили сразу. Она была напугана, думала, что ее убьют за то, что она лишила жизни одного из тех, кто напал на деревню. Теперь поняла, что никакого нападения не было – пришли за ней, чтобы сделать рабыней.

– Тебе не стоило этого говорить, женщина, – Бенун вскочила, ее сердце рвалось из груди – она уже знала – случится непоправимое. Послышался вскрик и Бенун поняла, что ее бабушка мертва. Бенун грубо толкнули в спину.

– Раз уж встала, значит силы есть, пойдешь сама. Шевелись!

Чьи-то пальцы сдавили ее руку, как челюсти крокодила и потащили. Ее ноги заплетались, Бенун падала, но ее снова волокли дальше. Она упала на колени и закричала от боли и отчаяния.