Тёмная грань любви

Впрочем, я тоже хороша, могла не спрашивать, а сразу послать весточку магичке, с которой делила комнату. Анника мечтала войти в свиту будущей принцессы и была бы счастлива отличиться.

– Через несколько часов приезжает графиня Монфрери, – глухо произнес Флориан. – Я должен сам найти выход отсюда, без нянек.

Ладно, не баран, а гордый мужчина. И понять его можно – первую встречу с будущей женой не должно ничего омрачить. Если его спасет служба безопасности, принцу жирный минус. Если из передряги выберется своими силами, он молодец.

А о том, что боевая магичка спасла от убийц, можно скромно умолчать, ведь я даже не числюсь в свите.

– Разумеется, ваше высочество, из передряги вы выберетесь сами.

Несколько минут мы в тишине искали выход. Где только не перелазили, обстучали и пол и стены. Увы, сейчас даже в комнату со сдвигающимися стенами вернуться не смогли.

Когда наемник застонал, приходя в себя, я без долгих размышлений вырубила его снова, в этот раз заклинанием – десять часов беспробудного сна гарантированы.

Может, еще и спасибо скажет за полноценный отдых – наемники все нервные, наверняка и спят с открытыми глазами.

– Зря ты его, – нахмурился принц, – вдруг он знал, как отсюда выбраться?

Вот же шмырь… А ведь он прав!

Обычно я посообразительней, похоже, ранение сказывалось на умственных способностях.

– Эй, как тебя зовут? – поинтересовался внезапно Флориан.

Я подавила усмешку. Звать в фаворитки девушку, не зная ее имени? А что тут такого? Всегда можно придумать ласковое прозвище.

Рыбка, зайка, кошечка, змейка… Хотя нет, змейкой кличут, когда фаворитка уже надоела.

– Ядвига Томчин, ваше высочество, – поклонившись, представилась я и загадала, чтобы принц не посмотрел на артефакт, выявляющий ложь.

Амулеты послабее уже не определяли обман – настолько свыклась я с ненастоящей фамилией. Но у королевской семьи имелись древние артефакты, и уж они-то чуяли малейшую неискренность.

– Что ж, Ядвига Томчин, когда выберемся, тебя представят к награде.

– Служу народу Латории!

О непристойном предложении Флориан промолчал, что безумно обрадовало и придало силы. Как я и надеялась, эта глупость быстро выветрилась из его головы.

Утомившись, наследник уселся у стены и принялся задумчиво перебирать камешки, выпавшие из мозаики – черные агаты и молочные опалы. Я же получила возможность сосредоточиться на древних надписях, хаотично разбросанных по всему помещению.