В шаге от зверя

Я чуть не рассмеялась: Наташе нестерпимо хотелось показать магичке язык, но она сдержалась. Хорошая девочка.

Недовольно фыркнув, Любовь Захаровна повернулась к Яну.

– Не забудьте прислать нам копию протокола! – раздраженно напомнила она.

– Обязательно, – невозмутимо кивнул полицейский.

Когда и представительница магов покинула подвал арт-паба, присутствующие выдохнули с облегчением.

Я могла покопаться в чьей-то голове, чтобы понять, кто такая Вольская и почему даже свои терпеть не могут Любовь Захаровну, но не стала.

Первым молчание нарушил бригадир:

– Игорь завершил уборку, можем закрывать вызов и ехать на базу.

Когда вышли на улицу, горизонт ощутимо посветлел.

Я посмотрела на часы – ого! Половина четвертого. Много же времени ушло на первый вызов в новой бригаде! Впрочем, стирать воспоминания довелось множеству людей, так что все в порядке.

Остаток ночи выдался спокойным, и мы просидели в комнате отдыха до конца смены.

Болела голова. Несильно, так, тупая боль в висках. И, вместо того, чтобы обговорить первое дело и поинтересоваться биографией заинтересовавших меня женщин, я медленно пила свое особое лекарство. От чая мне становилось хуже, а вот кофе – настоящее целительское зелье.

Впрочем, никто разговаривать и не хотел – почти все чистильщики валялись на кроватях. Слава и Лия уснули. Глеб, сидя за столом, заполнял какие-то документы. Аслан в наушниках смотрел фильм на планшете.

Я пила кофе. Максим, полулежа на верхнем спальном месте двухъярусной кровати, за мной пристально наблюдал.

Поначалу это нервировало – я же не знала, о чем он думал. Ко второй чашке я привыкла.

Сегодня кофе не помогал: боль не унималась.

Изматывающая корректировка моральных установок – личная инициатива. Если об этом кто-то узнает, я получу выговор. От менталиста чистильщиков требуется одно: стереть воспоминания о необычном.

Допустим, сегодняшний мажор. Этим вечером он приставал к магичке, которая могла за себя постоять. А кто ему попадется под наглую лапу завтра? Обычная студентка из глубинки? Которая горько поплачет, если «золотой мальчик» ее изнасилует, но побоится написать заявление в полицию? Нет, уж лучше у меня голова поболит, но я продолжу ставить запрет на подобную низость…

Виски ломило все сильнее.