Гибкие стереоэкраны

Когда я уверял, что не могу поехать в тот далекий хутор, так как весь день расписан по часам, он написал на бумаге крупную сумму денег, которую готов выделить на поездку и компенсацию моего потраченного времени. Но и это был не повод, рисковать карьерой.

Однако когда поделился с Лисой, причиной легкой раздражительности, она рассмеялась и предложила вместе поехать на поиски древней рукописи. Это будет так замечательно, улыбаясь, сказала она, мы сможем вдали от всех быть некоторое время вдвоем.

Покоренный и восхищенный искренностью, хотел прижать очаровательную женщину и целовать эти маковые губы.

Весь в нетерпении, в жарком безумстве, был готов на все ради интимной встречи, и я дал согласие.

Встретившись с Винкольским, получил строгие инструкции о тайне поездки и особых мерах предосторожности. В мою задачу входила оценка подлинности рукописи, и договор о цене с владельцем.

Как профессор истории, я был наслышан о подпольных коллекционерах, но никогда ранее с ними не сталкивался.

Эверис Сигматович, узнав, что поеду за шкатулкой только при условии, если меня будет сопровождать журналистка, милостиво согласился.

–Да, да, конечно, мы, разрешим ей написать статью – удовлетворенно прихлопнув в ладоши, коллекционер неожиданно щедро улыбнулся.

Это успокоило, и я подал заявление в деканат факультета на краткосрочный отпуск.

Еще со времен студенчества я вел дневники. Впечатления об археологических раскопках подробно описывал и довольно, живописно.

Найдя записи прочитал адрес где жил тот старый дед и имя его внука, того парня, который меня к нему отвозил.

Самолет Москва – Ростов приземлился в аэропорту ранним утром. На машине, которую уже арендовал для нас Эверис, мы с Лисой, почти два часа добирались до районного центра и уже оттуда поехали в дальний хутор.

После прошедших почти тридцати пяти лет, я неплохо сориентировался, и, как ни странно, дом, в котором жил дед, с надстройками и пристройками все еще был цел.

Мы с Лисой еще даже не приблизились к калитке, как на лай собак нам навстречу вышел сухонький мужичок, сутулый, в шапке ушанке, в тулупе и валенках. Я даже не мог предположить, что в такой одежде еще ходят. Это был, тот самый парень. Вот уж точно сказано – миры и образы людские, где обитаешь, стиль жизни той воспринимаешь.

Я представился, напомнил о встрече в юности и о шкатулке. Мужик рассмеялся, пригласил в дом, слазил на чердак, принес сундучок.