Гибкие стереоэкраны

«Вот, ненадобность, пустяк, но красиво и скока годов то передается по наследству, лет сто, а можа больше » – спокойно, как о безделушке, сказал он, употребляя местный диалект.

Посмотрев, я заметил, последний раз уникальный ларец открывали при мне, когда много лет назад впервые увидел.

Спросил о цене, хозяин сказал, что не знает, все равно без надобности стоит – забирайте.

Я заплатил 20 тысяч рублей. Для него это были огромные деньги – а для меня часть месячной зарплаты. В общем, мы осчастливили друг друга.

На обратном пути в Ростов, начался сильный снегопад. Предложил Лисе заехать в провинциальный город, тайно надеясь, что метель продлится несколько дней.

Быстро темнело, порывы ветра усилились. В гостинице только успел снять номер на двоих, как раздался звонок. Как он узнал, где мы? Эверис Сигматович велел передать шкатулку с рукописью журналистке. Поезд Ростов – Москва прибывает на местную станцию через полчаса. Билет для нее будет у водителя, машина ждет возле гостиницы.

А мне оставаться в номере и ждать дальнейших указаний. Мое сопротивление, коллекционер даже не выслушал до конца, тон был непререкаемым и жестким.

Как окаменевший древний истукан печально посмотрел на Лису. Не отрывая взгляда от ее губ, тихо передал приказ Винкольского. Лиса протянула руку и пальчиками прикоснулась к моим глазам, как бы опуская веки. Молча взяла чемодан, в котором лежала шкатулка с рукописью, и вышла из гостиницы.

Я стоял в холле до тех пор, пока администратор не подошел и не спросил – «Вас проводить в номер?»

Сады Майендорф

В элитном поселке «Сады Майендорф», в семи километрах от Москвы, метель неистовствовала во всю мощь.

Леденистый ветер сковывал узорами панорамные стекла загородного дома. В игре света со льдом вспыхивали загадочные блики.

Хозяин коттеджа стоял в холле в ожидании машины для поездки в Москву, возникли обстоятельства, которые надо обсудить немедленно. Было 7 часов утра, за окном бушевала белесо серебристая тьма.

– Седовласая Москва – поэтически театрально вздохнул Эверис Сигматович – мы с тобой похожи, не только сединой, но своей сутью зимней природной стихии. Сияющий холод сугробов на солнце в деревне, покой умиротворения каминного тепла, и буйство городского ритма жизни, где каждый миг огонь стального духа непредсказуем – зима в рассвете января. Года, года – я стар и молод, как сама Москва.

Ох – хо – хо – протяжно произнес любимую присказку Эверис Сигматович.