Не бойся меня

Иногда такие немые сцены даже забавляли Никиту. Он ждал, кто же первый сдастся. Чье любопытство пересилит. Наконец, женщина не вытерпела. Она отложила тряпку, подвинула стул ближе к письменному столу и присела напротив.

– Жениться тебе надо. – Вот так резко и без предупреждения начала Марфа.

Она, пожалуй, единственная, кто мог с графом так разговаривать и не навлечь на себя гнев хозяина. Никита тут же на нее уставился. Свет лампы отбрасывал жесткие тени. И без того пугающий шрам стал еще более зловещим.

Мужчина все еще пребывал в задумчивости от того, что высчитывал какие-то цифры в уме. Посему его взгляд можно было назвать даже грозным. На деле же, он был просто отрешенный. Марфа оценила устрашающий вид графа. Ее глаза расширились. Никита вспомнил, что кухарка что-то ему сказал. Он нахмурился, порывшись в чертогах памяти. Слова женщины вызвали на его лице легкую ухмылку. У Марфы отлегло от сердца. А вот, сердце самого графа стало стучать чуть активнее. Мысль про семью все равно досаждала мужчине с периодичностью. Он как мог, с ней боролся. Не к добру подобные размышления. А тут еще и Марфа завела такой разговор.

– Прекрати. Что мне с женой делать? – Никита сделал безразличный вид. Будто ему совершенно неинтересна тема беседы.

– Знамо что. – Женщина чуть наклонилась вперед, двусмысленно заулыбалась и повела бровями. Речь ее была тихой, словно она ведала о какой тайне.

Никита снова был занят цифрами, но уловив игривый ответ кухарки, еле сдержал себя, как бы не засмеяться.

– Тьфу, на тебя. – Граф все же не смог противиться лукавым глазкам Марфы. Его губы чуть растянулись в улыбке.

Раз лед тронулся, женщина продолжила свой напор. Хотя ступала в беседе осторожно. Главное не спугнуть.

– Наследник тебе нужен. – Заботливо причитала Марфа, вкладывая в слова не то мольбу, не то указание. – Ну, не жалко ли будет это все, когда помрешь? – Собеседница всплеснула руками, образно обводя таким жестом его владения.

Никита мысленно снова усмехнулся.

Вот тебе раз. Он еще вроде не собирался на тот свет, а уже делят имущество.

– Когда помру, мне уже все равно будет. – Снова с напускным безразличием отозвался мужчина.

На лице Марфы отразились злость, обида, разочарование или же все вместе. Она любила молодого графа, как своего сына. Он вырос на ее руках. Кухарка не проронив ни слова, встала со стула, аккуратно его поставила на место и направилась к выходу. Никита тоже любил женщину, как родную мать.