Не бойся меня

В какой-то мере она то и заменила покойную, когда та отдала богу душу. Мальчишке в ту пору было от роду десять лет. Вот почему, граф старался не позволять себе обижать Кухарку. Мужчина выдохнул.

– Ладно, извини. Я не хотел тебя обидеть. Посиди со мной.

Марфа остановилась, но только для того, чтобы ответить скорбным голосом.

– Дел у меня много. Ужин готовить надобно.

Она обиженно вздернула подбородок и сделала шаг вперед.

– Хватит дуться. Садись, поговорим о наследниках.

Никита знал, чем можно удержать женщину в кабинете.

Дать ей то, что она страстно желает. А именно, послушно внимать мудрым словам. Граф пока и не думал соглашаться с Марфой, но все же той необходимо было высказаться. В противном случае мужчину ждет холодный ужин, и не только сегодня.

Кто-то сказал бы, что прислуга совсем распоясалась, но Никита любому рот в момент закрыл бы. Его взаимоотношения с Марфой оставались под строгим запретом. К тому же, запрещать то и некому было. Малочисленные друзья и без того не влезали в сию тему, а прочих людей в жизни графа не было.

Именно поэтому мужчина мог делать все что пожелает, не опасаясь, стать объектом обсуждения или порицания. О нем уже давно не вспоминали в свете. Безусловно, фамилия звучала на устах общества, однако это будто относилось к самому поместью, а не к конкретному человеку. О нем даже начали слагать своеобразные легенды. В них мужчине рисовали совершенно немыслимую внешность. Да и с характером дела обстояли не лучше. Справедливости ради стоит отметить, что скверный характер у графа определенно присутствовал.

Никита даже с дворовыми старался редко общаться. Те хозяина опасались. Не только благородные сочиняли сказки о затворнике, но и собственные слуги перешептывались, придумывая небылицы. Вот почему Марфа и взяла на себя ответственность передавать поручения от барина. А как итог, реального Никиту Воскресенского никто не знал, да и не желал знать. Все был интересен вымышленный полумифический персонаж. Всех все устраивало.

Итак, женщина остановилась на самом пороге кабинета. Пока Никита не видел, она улыбнулась, своей победе. Авось и удастся убедить упрямца в том, что он не обязан всю жизнь провести в четырех стенах, только потому, что пару особо впечатлительных барышень шлепнулись в обморок, увидев его. Некоторые от любого неугодного слова падают. Ишь трагедия какая. Полежат, да встанут. Принято у благородных так кокетничать. А граф просто слишком близко к сердцу все воспринял.