Трофей для волчьей стаи

– Так нельзя! – кричала я. – Это неправильно!

Я со страхом и надеждой смотрела на пришедших, среди которых стоял и мой  жених.

Он смотрел на меня с жалостью, но даже и шагу не сделал, чтобы помочь, утешить, успокоить.

Единственный, в ком я сейчас нуждалась.

Протянула руку, сквозь прутья клетки, но мой любимый лишь отвёл взгляд, окатив меня презрением за мою трусость.

Наконец, толпа полностью замолчала, перестав даже обсуждать огромный улов. Раздались шаги и шуршание мантии, прибыл жрец Луноликой, чтобы произнести слова, активирующие алтарь.

Жрец в серебристой мантии, спокойно прошел сквозь толпу, его светло-голубые глаза, украшенные сеточкой морщин, и седые от старости волосы выдавали его преклонный возраст.

Взгляд жреца, упал на клетку. Подняла глаза, понимая, что он мой последний шанс спастись.

– Пожалуйста… – взмолилась я. – Это ошибка, Луноликая ошиблась…

Толпа вокруг зашептала.

– Что внутри клетки делает женщина? – спросил  жрец, обращаясь к толпе, которая шепталась.

– Она отмечена луной, – ответил кто-то из толпы.

Жрец снова посмотрел на меня, тут его взгляд упал на светящееся запястье, а глаза наполнились ужасом.

Он зашептал молитву, отчего метка еще больше зажгла и загорелась.

– Прости, дитя, – растерянно сказал он, – на то воля Луноликой.

Больше надеяться было не на что. Из глаз потекли предательские слезы: вот-вот меня бросят на съедение волкам, отдадут, как жертву…

– Выйдите те, кому принадлежит добыча.

Вперёд вышли двое, старый охотник приведший медведя и… мой жених.

Вот теперь слезы градом покатились по щекам, я не могла поверить в увиденное.

Вот откуда они узнали про мою метку. Я ведь доверяла ему, я его любила…

Грудь свело от чувств, мне хотелось кричать, обвинять, плакать, но я была способна только на молчание.

– Когда я получу золото? – раздался голос Эштона в тишине.

– Сразу после ритуала, – покачал головой жрец.

– Худовата она у тебя, на много не потянет… – с ухмылкой сказал охотник.

И правда, медведю я была ни чета. Но знай Эштон, что так выгодно от меня избавится, откармливал бы, как свинью на убой.

Мой бывший жених даже не посмотрел на меня, а вот я окатила его взглядом полной ненависти. Медведь снова заревел, и я обхватила себя руками.

Во взгляде жреца проскальзывало что-то неуловимое и далекое от всех пришедших… Жалость?

А, впрочем, какая разница, он все равно принесет меня в жертву.