Глаша 2

– Давно ты тут работаешь?

– Нет, госпожа. Я только что подошла.

– Тебе нужны деньги?

– Да, мадам. Я не ела почти три дня.

– Пойдем со мной. Я дам тебе работу.

– И вы пошли? – с придыханием спросила Глафира.

– Да, пошла. И ни разу не пожалела об этом. Мою спасительницу звали Мари.

Глаша вздрогнула, лицо сделалось задумчивым. Она силилась что-то вспомнить.

– И что эта Мари? – хмуро спросила Татьяна. – Оказалась хорошей женщиной?

– О, да. Для своей профессии она просто исключительная женщина.

Мы все ее очень любим.

– И вы до сих пор живете у нее?

– Да, представьте себе, живу. И ничуть о том не жалею. В доме у Мари все устроено довольно роскошно. У каждой пансионерки есть отдельный вход в собственные апартаменты. За нашим здоровьем следят лучшие доктора, лучшие повара готовят нам обеды. К нашим услугам есть умелые модистки и швеи. Ткани нам привозят из Парижа и Лондона. Шляпки, туфельки, духи… Такое изобилие не знакомо даже многим состоятельным дамам.

Кроме того, у каждой из нас есть свои богатые поклонники. Я уже трижды ездила за границу за счет одного важного господина. Словом, я необычайно счастлива.

– И за что же такие щедроты? – глупо спросила Татьяна.

– За сущий пустяк, моя дорогая. Вам всего-то и надобно, что уметь любить мужчин. И делать это хорошо.

– Во-он оно что… – Татьяна прищурила глаза. – Благодарствуем барышня, за ваш совет. Но нам такого счастия не надобно.

– Вы напрасно отказываетесь, Татьяна.

Кстати, у каждой пансионерки бывает и свободное время, то время, когда она имеет право заниматься собственными делами. Есть у нас и такие, которые в свободные от мужчин часы, предпочитают ласкаться со своими подружками, – Виктория хитро подмигнула.

После этих слов Таня и Глаша обе покраснели. Таня откусила нитку после штопки и растеряно протянула гостье ее роскошное платье.

– Возьмите, я уже зашила.

– О, благодарю. Как это мило с вашей стороны.

Вы знаете, я, наверное, пойду. Уже слишком поздно для чаепития.

Виктория довольно быстро облачилась в шуршащие шелка и застегнула невидимые крючки. Теперь она стояла перед нашими путешественницами с чуть отрешенным выражением лица. В ее высокой фигуре было столько грации и обаяния, что обе подруги невольно залюбовались своей гостьей.

– Я не смею давать вам советы, милые барышни. Однако вы обе показались мне достойными хорошей жизни.