Флорентийская блудница

Где фиксируется голова и руки рабыни, оставляя в свободном доступе её роскошный зад.

– Ага, была. А как же. Мы с Игнатом в ней замыкали Лушку.

– Вот-вот! Правильно, Лушку. Я отлично помню и Лушку, и ту великолепную композицию с огородным огурцом. Всё это было весьма живописно и зело затейно. И Глафира Сергеевна, насколько я помню, имела честь, лицезреть ваши мудреные экзерсисы. Так ведь?

– Нет! – вдруг крикнула Глаша. – Нет!

– Да, моя прелесть, – выпуская кольцами дым, рассмеялся Виктор.

 – Я знаю, что и тогда ты мечтала, оказаться на месте Лушки. Разве нет?

– Нет!

– А мы это сейчас посмотрим, – вторил патрону Владимир.

Она уткнулась носом в подушку и зажала пальцами уши. Кровь пульсировала в горячих висках. Сквозь ладони она слышала быстрые шаги и деревянный скрежет. Когда она открыла глаза, то увидела, что изуверская конструкция с одним большим отверстием для головы и двумя маленькими для рук, уже стояла посередине банной горницы.

Владимир заботливо отер тряпочкой пыль с полированных досок и расстелил один из мягких половичков перед ступенями тисков – аккурат в том месте, где должны были стоять ее колени.

– Прекратите этот балаган! – сверкнув глазами, крикнула она.

– Глафира Сергеевна, признайтесь, что ПОДЧИНЕНИЕ – это именно то, чего вам так не хватает в любовных играх с супругом.

– Помилуйте, патрон, то, что происходит у Глафиры с отставным майором Мельниковым, играми-то назвать никак нельзя.

Грешно называть их унылые телодвижения – играми. Он и не подозревает о том, какие сильные оргазмы способна испытывать наша недотрога при применении к ней даже легких элементов насилия. Скажите, ma chеrie, ваш благоверный хоть однажды вас отшлепал?

– Нет, – тихо отвечала она, помрачнев лицом.

– А связывал ли он вас хоть однажды, разведя ноги так, чтобы вы сходили с ума от стыда и похоти?

– Нет…

– Ну, тогда позвольте узнать еще об одной пикантной вещице: употреблял ли хоть однажды супруг ваш сладкий афедрон? Скажу, не мудрствую лукаво: входил ли он своим хуем в вашу сладкую попочку?

– Замолчите!

– Ну, вот… Что и требовалось доказать.

– Audiatur et altera pars[4 - Следует выслушать и другую (или противную) сторону. (лат)], – приподняв бровь, иронично заметил Виктор.