Человеческая оболочка

– Давай без этого, – отмахнулся Дан. – Поверх дроби или пули кладешь прокладку, а потом закатываешь патрон на этой машинке. Показываю еще раз. Потом сам.

Дан был невероятно сконцентрирован на деле. Для него огнестрельное оружие было сродни охоте для Айзека. Он разбирался в этом и имел огромный опыт. Ему было интересно заниматься тем, чему его научил отец. Этот парень всем своим видом он давал понять, что преуспел в семейном деле.

Айзек был рад попасть в компанию людей так похожих на него, ведь он, в свою очередь, знал про охоту если не все, то очень многое, отдавая предпочтение ловушкам и пневматическому оружию.

Также, как и его наставник.

Как только Дан закончил демонстрацию, предал все в руки Айзека, пристально наблюдая за его действиями. Айзек снаряжал пули вместо дроби, потому что того требовала ситуация, и спустя десяток штук уже мастерски справлялся с этой задачей. Тело понемногу привыкало к раскачиванию кабины. В лобовом стекле виднелась цистерна впереди идущей машины, и Берси, по своему обыкновению, сидел и курил полулежа.

Вся техника шла на установленной конвоем скорости и не имела привычку растягивать или сжимать тело этого огромного стального змея.

Небо начало потихоньку темнеть, и снег впереди машины стал подсвечиваться фонарями.

Берси подозвал Дана и передал ему управление. Сам встал и начал одеваться. Все как обычно, и как у всех в этих местах: нательное белье, теплый комбез, большие ботинки. Два комплекта крагов и длинный плащ, что защищал от холодного ветра. Закинув винтовку за спину, Берси натянул на лицо маску и шарф, махнул Айзеку и вышел наружу.

По крыше вновь раздались гулкие шаги.

– Смена по четыре часа. Потом меняемся. Быть может, в итоге ты немного нас разгрузишь. Может даже поесть приготовим, – сказал Дан не отрываясь от дороги, лишь тыча пальцем в кусок мяса, что лежал на панели.

– Это-то я понял, но вот важный вопрос… – Айзек ткнул пальцем в потолок, туда, где только что прошелся Берси. – А как он курить-то там будет?

– Ахахах! Никак.

Поэтому курит за двоих тут.

Темная ночь нависала вокруг конвоя. Тревога Айзека понемногу усиливалась, а потом отступала ненадолго, стоило парню посмотреть на своего спокойного соседа. Быть может, ночь для них, это просто ночь, и нет в ней никаких опасностей. Хрип рации с наступлением темноты начал раздаваться все чаще, означая то, что контроль над движением конвоя усилился. Дан сидел полусонный за рулем, ведь время, отведенное на отдых, он потратил на Айзека.