Чёрное солнце. За час до рассвета

Попрятав аванс в четырёх надёжных тайниках, он заглянул в пустую квартиру Элизы, где сменил мягкую кожаную куртку и серую кофту с капюшоном на мешковатую крестьянскую рубаху с лёгким плащом-накидкой, измазал грязью приметные замшевые сапоги и обвязал их полосками серой ткани по примеру бедняков, которые таким образом удерживали на ногах великоватую обувь. На голову натянул светлый лохматый парик с простецкой шляпой, а с помощью цветастого грима, сохранившегося ещё с позапрошлого года, придал лицу в меру несвежий и слегка помятый вид, с умилением вспоминая молоденькую актриску, научившую его премудростям нанесения грима и макияжа.

Теперь выдать его могла только дорогая кожаная сумка с ещё более дорогими воровскими инструментами, поэтому вор запихнул её в небольшой льняной мешок на верёвке, для верности накидал сверху всякого тряпья с огрызками от яблок и перекинул мешок через плечо. Потом ещё раз критически оценил плоды своих усилий в потемневшем зеркале: обыкновенный, серый, ничем не примечательный бродяга, каких в столице пруд пруди.

Но всё равно красавчик.

Рэй подмигнул отражению и незамеченным выскользнул из дома.

Вечерние улицы были ярко освещены разноцветными алхимическими огнями, горящими внутри ажурных фонарей. Воздух пах недавним дождём. Чуть ли не из каждого проулка доносилось многоголосое пение… Даже стражи порядка время от времени не выдерживали, поддаваясь всеобщему настроению, и начинали что-то весело выкрикивать прохожим девушкам, после чего долго и преувеличенно громко хохотали.

По пути к Храму Рэй успел вдоволь наобниматься с нарядными дамами и набегаться от их кавалеров, выпить хмельного эля с заезжими артистами и обчистить парочку нахальных воришек – исключительно в назидательных целях. В мешке у него остались только самые необходимые инструменты, а наиболее ценные из них (вроде редчайшего свитка телепортации, использовать который Рэй боялся, а выкинуть не решался) были спрятаны и надёжно закреплены в потайных кармашках – не потеряются, легко достать из любого положения, да и другие воры до них не дотянутся.

"Коллеги" могли запросто попытаться ограбить конкурента, а особо отмороженные – даже тихо пристукнуть. К счастью, большинство их трудилось сейчас в центре города, на главной площади, куда стекалась самая многочисленная публика, жаждущая услышать очередную героическую речь Императора Люциана Четвёртого. Здесь же, на северной окраине Талека, было почти пустынно.