Чёрное Солнце. Рассвет

Итан откинулся на спинку стула и начал перебирать бумаги, делая вид, будто что-то ищет.

– Расскажи мне, как всё было, – не глядя на толстяка, попросил дейн уже гораздо более дружелюбным тоном и краем глаза заметил, как тот украдкой перевёл дух. – С того момента, как ты пришёл на кухню.

– Ну-у… Пришёл я на кухню около полудня… В трапезной ещё никого не было, потому что все были взволнованы известием о нападении на экипаж, и братья ожидали вашего возвращения во дворе…

Начал мальчик несмело, но с каждым словом говорил всё увереннее, извлекая из памяти заранее отрепетированную и сотни раз повторённую в ожидании допроса речь.

Итан слушал его вполуха, медленно и аккуратно заполняя пустой лист бумаги и время от времени обмакивая перо в чернильницу. На самом деле он ещё днём собрал почти цельную картину происшедшего со слов свидетелей. Но один фрагмент этого пазла был слишком… толст… и никак не хотел вставать на положенное ему место. Чего-то не хватало. И сейчас, после восьми часов утомительных расспросов и размышлений, дейн чувствовал, что подобрался к истине на расстояние вытянутой руки.

– …из-за того, что у меня сильно болела нога, точнее – обе ноги, я споткнулся на лестнице к подземелью и опрокинул поднос, – вдохновенно продолжал Хельвс, почти не делая пауз между предложениями. – Я хотел было вернуться, чтобы заменить рассыпавшуюся еду, но гвардеец, охранявший вход… не помню, как его зовут… – "Помнишь, помнишь." – В общем, увидев это, он сказал, что пленник и с земли поест. Он велел собрать рис с овощами обратно в миску, вылил остатки сока с подноса в кружку и отдал другому стражнику, чтобы тот отнёс это человеку в камере… Вот, в общем, и всё.

Мальчик выдохнул, замолк и выжидательно уставился на дейна. Тот не спеша дописал последнюю фразу, поставил размашистую подпись внизу. Затем так же неторопливо присыпал ещё поблёскивающие на письме чернила специальной пудрой из маленького рубинового флакона и достал шкатулку с сургучными стержнями.

– Ничего не упустил? – Мягко осведомился Итан, только когда ощутил, что толстяк вот-вот лопнет от напряжения, и, всё так же не глядя на собеседника, капнул расплавленным над свечой сургучом в нижний угол бумаги.

– Вроде ничего…

– Хорошо. Скажи мне, что сподвигло тебя вступить в ряды храмовой гвардии?

– А?.. – Не ожидавший такого вопроса Хельвс растерялся. – Аа… Ну-у… Я подумал, что мне это пойдёт на пользу… Да и родители будут гордиться… наверное.

– Ну и как? Пошло?

– Что?

– На пользу.