Опиум

За каждое намеренное убийство невинного человека один из наших в наказание отрезает себе фалангу одного пальца. И за другие нарушения тоже. Нашему лидеру не нужны лишние проблемы. Но во время перестрелок с другими бандами бывает всякое. Наши идеалы нерушимы, а слово Босса – это закон. Любой участник банды обязан знать «кодекс Дракона» наизусть.

Кано Кенши – действующий главарь и «отец», лицо которого никто из нас, даже «старших братьев», не видел. Он всегда восседал в своем кабинете и не снимал стальную маску, представляющую собой морду дракона.

Мы тоже их носим, но маска Кано покрыта черными бриллиантами и передается от лидера к лидеру вот уже несколько веков.

Я часто встречался с ним, когда стал старшим братом. А шел я к этому долго, начиная с ранга «новичка». На этом уровне Dragons ничем не отличается от любой уличной банды, не считая масок, которые мы носим. Уличные разборки, перестрелки, торговля наркотиками… сейчас все иначе.

Любая банда – это секта, братство, сообщество, которое отчасти лишает тебя воли.

Сначала ломает твою личность, потом делает из тебя то, что им необходимо. Машину, безоговорочно работающую на благо синдиката. Все начинается с посвящения в Dragons, воровства и мелкого хулиганства, а заканчивается стремлением продвинуться по иерархической лестнице и занять в банде значимое место. Я, один из немногих, кому удавалось трезво оценивать то, чем я занимаюсь и сохранять свой разум трезвым. Поэтому я и ушел, смог выйти из банды, хотя бывшим «Драконом» стать нельзя…

Я вернусь.

Только так я смогу отомстить за сына, только с поддержкой, связями и деньгами своей «семьи»… И мне уже давно нечего терять. А человека, ради которого я отказался от преступного мира, больше нет.

Слышу, как разбивается бутылка, и мерзкий звук прерывает мое воспоминание о сыне. Я никогда так не любил – ни его мать, ни любую другую женщину. Но за сына я бы умер. Удавил бы любого.

Горечь, которую причиняет осознание того, что время нельзя повернуть вспять и все исправить, разъедает все, что осталось от моей души.

Уничтожает словно кислотный дождь. Убивает день за днем, капля за каплей, и эта мучительная и медленная пытка никогда не закончится.

Эта горечь, необъяснимая нормальными словами боль утраты оставила внутри только пепел.

Ничего нельзя отмотать, переписать всего один эпизод, сохранить единственное, что имело для меня значение. Сын. Когда я узнал, что Кларисса беременна, это не произвело на меня ровным счетом никакого впечатления.