Невинный трофей для охотника

А сейчас я сижу на корточках в непротопленном вагончике, выполаскивая песок и глину из волос.

– Маш, обрежь мне длину, – я просушиваю волосы полотенцем. – Сними сантиметров десять, – разбираю пряди пальцами и прочесываю массажной расческой.

– Не сегодня, уже не успеем. Да и не было бы проблем, если бы кто-то надел шапку.

– Я не успела, – я отвечаю, переставляя низкий табурет ближе к печи. – Нина Анатольевна задержалась.

– Знаю-знаю. Суши, – сестра указывает подбородком на печь, открывает дверь, выплескивает воду прямо с порога и наливает чистой холодной воды в таз.

– Тебе совсем не холодно? – я передергиваю плечами, представляя, как по моей спине льются ледяные струи.

– Нет, – Маша отвечает с улыбкой. – Холодная. Теплая. Нет никакой разницы. Хоть какой-то плюс.

***

Рабочая смена ничем не отличается от множества других. Сотни человеческих лиц мелькают перед взором, сменяясь одно за другим.

– Девушка, дайте…, – а дальше подставляйте все, что вашей душе угодно: пачку сигарет, бутылку минералки, упаковку семечек или жвачку.

– Софья, сегодня нужно поработать до восьми, – Нина Анатольевна сообщает по телефону в ультимативной форме.

– Но…, – пытаюсь возразить, отсчитываю сдачу.

– Я помню, о чем мы с тобой договаривались, ты уходишь за час до заката, чтобы не возвращаться по темноте. Но и ты не забывай, что имеешь работу благодаря моей доброте, – отрезает владелица магазинчика. – Буду в восемь. Так и быть, Толя подвезет тебя до поселка.

– Спасибо, – я благодарю, улыбаясь следующему клиенту.

Я изредка поднимаю взгляд на циферблат круглых часов, кажется, что минутная стрелка сошла с ума, ускорив свой бег минимум вдвое. За окном слишком быстро сгущались сумерки, а на душе разрасталась тревога. Маша сойдет с ума, если я не вернусь к шести, и у меняя нет никакой возможности предупредить.

– Беги, Толя тебя ждет, – наконец, порог переступает владелица магазина.

Повторять дважды ей не приходится.

– Вечер добрый, Софушка, – открыв пассажирскую дверь, мужчина ожидает у автомобиля.

– Добрый вечер, дядь Толь, – я ныряю внутрь.

– Торопишься? – интересуется он, с трудом обхватывая круглый живот ремнем безопасности.

– Очень. Сестра волнуется, – я перевожу взгляд на крохотные наручные часы.