Невинный трофей для охотника

 Половина десятого

– Пристегнись, довезу с ветерком, – мужчина по-отечески хлопает меня по коленке и выезжает на трассу.

– Дядь Толь, вы не могли сделать музыку тише, – я с ужасом всматриваюсь в непроглядную темень за окном автомобиля.

– А что такое?

– Не хочу собрать всех соседских собак, добираясь до своего участка.

Мужчина понимающе хмыкает и сворачивает к нашему поселочку:

– Дальше уж извини, Софушка, не поеду. Застряну в вашей глине, и придется ждать весны, – он тормозит на границе, где асфальтированная дорога сменяется грунтовой.

– Дядь Толь, тут буквально двести метров, а дальше опять асфальт.

– Не поеду, и не проси, – отмахивается он. – Доброй ночи, – прощается, всем своим видом указывая, чтобы я освобождала автомобиль.

– И вам, – я выхожу и мягко закрываю дверь, не желая издать ненужный мне сейчас шум.

Дядя Толя же, прибавив громкость магнитолы на полную, срывается с места.

– Вот черт, – интуитивно выбираю неосвещённые участки дороги и буквально крадусь, прислушиваясь.

Да разве можно что-то расслышать, когда зычное пение народной артистки перебудило всех собак? Ускоряюсь, в надежде, что за лаем не расслышать моих шагов. Ничего, – успокаиваю себя. Если вчера “трущобы” прочесывал охотник, то он вряд ли появится сегодня. И в тот момент, когда удалось убедить себя в безопасности, где-то в глубине дачного массива разносится нечеловеческий визг. Лай в мгновение замолкает, а неестественную тишину не нарушает даже дуновение ветра.  От ужаса на моей шее поднимаются мягкие волоски, и я слышу собственное дыхание.

Живодеры.

Только с их появлением замолкает все живое. Собаки чувствуют хищника сильнее, забиваются в щели… как и те, кто вынужден жить в ветхих домиках, прячутся с появлением роя. Если охотники приходят за определенным человеком или нелюдем, то живодерам абсолютно все равно, кто встретится на их пути. Для них все мы – игрушки. Игрушки для кровавого, ничем не оправданного своей жестокостью развлечения.

С ними невозможно договориться или бесполезно умолять их о пощаде. В девяноста девяти процентах из ста встреча с живодерами приравнивается к смерти, и если повезет и кто-то из роя будет голоден, то быстрой.

Я втягиваю голову, мои колени полусогнуты, перемещаюсь короткими перебежками. После каждой останавливаюсь и прислушиваюсь, и ничего – тишина, меня будто отправили в космос, а собственное дыхание кажется громким хрипом.