Ты моя пара!

И ты знаешь, что я не шучу, – растирая бровь, дает возможность ответить собеседнику, выслушивает и продолжает: – А мне плевать, что они не хотят продавать акции. Убеди. Можешь хоть руки вырвать, хоть дочурку Фадеева оприходовать.

Я испуганно оборачиваюсь, смотрю на двух девушек, сидящих от нас за три столика, но никто не обращает на нас внимания, не вслушивается в слова, сказанные Германом. Посетители заняты или друг другом, или поглощением пищи.

Я делаю несколько шагов назад, не сводя взгляда с мужской спины, и сталкиваюсь с официантом:

– Ой, простите, пожалуйста, – я помогаю поймать поднос.

На мое счастье, там были лишь предметы сервировки. – Извините еще раз.

– Ничего страшного, – я получаю вежливый ответ официанта. – Вас ожидают, – он указывает подбородком на наш стол.

Поворачиваю голову и вижу Германа, он сидит вполоборота и машет мне рукой.

– Все! – со стуком откладывает телефон. – Обещаю, это последний звонок.

Смотрю на Германа: на лице нет раздражения и злости, лишь пульсирующая венка выдает его настоящее настроение.

Мужские губы растягиваются в улыбке, но я больше не вижу обаяния, улыбка насквозь лживая. Насквозь.

Мы сохраняем молчание, официант расторопно расставляет блюда и меняет бокал с лимонадом.

– Спасибо, – я хрипло благодарю, а сама молю бога, чтобы официант не уходил, не оставлял меня за одним столом с этим незнакомцем.

– У меня есть предложение, – Герман наклоняется и манит к себе пальцем. – Я подумал, что мы теряем время, – я прислушиваюсь к заговорщицкому шепоту, наблюдаю, как суетятся официанты, хостес провожает очередных гостей к соседнему столику.

 – Как ты относишься к тому, чтобы выходить замуж, нося под сердцем еще одного Милосердова? – когда до меня доходит смысл слов, сказанных Германом, кажется, я подпрыгиваю на мягких подушках. – Ты хочешь ребенка, я хочу. Мы и так потеряли уже полгода. Ты могла бы быть кругленькой, как вот эта вазочка. Капризничать и гонять меня по ночам за… ну не знаю, что любят беременные. Селедку? Сгущенку? Клубнику? А может, и все вместе, я даже обещаю разделять любовь к твоим странным трапезам.

– Вряд ли какая беременная женщина захочет делиться селедкой, – я скованно улыбаюсь.

– Я куплю тебе много селедки, очень много, – Милосердов смеется и, чуть склонив голову, продолжает: – Возможно, мы не будем откладывать медовый месяц. Это же хорошая новость? Ты рада?

– Конечно.

– И я рад, что смог убедить партнера приложить чуть больше усилий в работе.