Фиалковое сердце Питбуля

Я черчу схемы водоотводов, раскрытия крыши, рассказываю про то, что ряды служили естественной преградой для осадков и перенаправляли их в колодцы, спрятанные в глубине. И лишь столкнувшись с Эвой лбами над столом, замолкаю.

– Кажется, кто-то заболтался о работе, – отшучиваюсь я, едва удерживая себя в руках, чтобы не поцеловать, не прикоснуться, не вдохнуть слишком жадно аромат ее губ.

А Эвридика поднимает на меня свои глаза и, улыбнувшись, просит поверить ей на слово про балет, ведь она не взяла с собой пуанты.

Я убит.

6. Эва

– Эвка, ну? Эвка, ну как? Эва! Эва, блин, ты меня слышишь вообще?

– Слышу, Мань.

– Ну так как он? Вы о чем говорили?

– О Колизее и акведуках.

– О чем?

– Об архитектуре, Мань!

– А-а-а.

Манька, задумавшись, отстаёт от меня на два шага, а потом догоняет, вцепляясь в руку, и требует рассказать все в подробностях. Только я жму плечами и не знаю о чем говорить. Букет из морковки в моей руке она и так видит. Пересказывать про притирку каменных блоков? Манька раньше начнет зевать от скуки.

Да и у меня не получится передать все с тем же восторгом, с которым говорил Назар.

– Эвка! Ну Эва! А кто он?

– Назар? Он архитектор.

– А то я не догадалась и визитки не видела! Кто ещё может тебе по ушам ездить про Колизеи? Повар-кондитер? Или футболист? – фыркнув, Манька перехватила зонт поудобнее и вздохнула. – А тортик вкусный был.

– И мусс тоже, – киваю, вспоминая воздушный шоколадный десерт, который мне понравился с первой ложки.

– Как думаешь, если спросить рецепт, поделится?

– Кто? – опешила я, вынырнув из своих мыслей. – Назар?

– Да при чем тут этот твой Назар!? Кондитер, который его приготовил!

– Ой, Мань. Я не знаю. Можно попробовать, но думаю, что нет. Проще погуглить что-то похожее и самой сделать.

– Жлобы!

– Жлобы, – соглашаюсь, а сама снова проваливаюсь в воспоминания и уже жалею о том, что отказалась от предложения Назара подвезти нас до дома.

И хотя по тротуару в обе стороны идут люди, а дорога и ещё голые ветки-палки подстриженных кустов освещаются теплым желтовато-оранжевым светом новеньких фонарей, все же рядом с Назаром было бы спокойнее.

Странное ощущение уверенности в человеке, которого, если по-хорошему, вижу впервые. Странное, но почему-то ни разу не пугающее. Как и его прикосновение. Лёгкое и почти невесомое, будто боялся случайно сломать. Кожа на запястье тут же вспомнила это едва заметное касание, а щеки снова вспыхнули огнем.