Фиалковое сердце Питбуля

Голос Назара в одно мгновение перестал быть шутливым и наполнился бархатной хрипотцой, в которой мое имя вновь прозвучало по-особенному. Не как раньше. От восьми букв, произнесенных так, будто звучание каждой доставляет Назару удовольствие, у меня на загривке высыпали приятные мурашки, а сердце запнулось и заколошматилось, разгоняя по венам уже знакомые пузырьки шоколадного мусса.

– Я… я подумаю, – зарделась я и растерялась, увидев в отражении стекла свои осоловело-счастливые глаза. – Давай… Давай, я подумаю и мы созвонимся завтра?

– Хорошо, Эвридика.

Я буду ждать твоего звонка. Спокойной ночи, Эвридика.

– И тебе, – едва слышно прошептала я, растекаясь от очередной, уже двойной, порции хрипящего бархата, проникающего куда-то глубоко-глубоко.

– Приятных снов, Эвридика, – произнес Назар и первым нажал кнопку завершения вызова, добивая меня окончательно.

Толпы мурашек забесновались по моему телу, приподнимая дыбом прозрачные волоски на руках и скашивая и без того ослабевшие ноги.

Я буквально стекла на табурет, прикрывая глаза и растворяясь в лопающихся пузырьках, наполняющих кровь чем-то непонятным, но до ужаса приятным и тягучим. Это что-то завораживало, заставляло дышать через раз и отзывалось приятным теплом внизу живота. Такое странное, немного пугающее и в то же время манящее ощущение, которое хотелось распробовать чуть больше, чтобы понять его до конца.

– Эв? – протянула Манька.

– Он сказал позвонить завтра, – заулыбалась я в ответ, не открывая глаз.

– Эвуль? С тобой все хорошо?

– Угу.

– Точно?

– Манечка, со мной все хорошо, – выдохнула я, посмотрела на подругу и повторила ещё раз. – Мань, все хорошо. Все просто замечательно!

– Ну да, – недоверчиво согласилась она и зачем-то потрогала мой лоб. – Странно.

Что именно показалось Маньке странным, она не сказала, но все время, пока переставляла посуду в раковину, косилась на меня, сидящую с глупой счастливой улыбкой, а потом просто махнула рукой.

Да я сама не могла объяснить, что со мной происходило и почему в ответ на приятную бархотную хрипоту в голосе Назара все внутри начинало петь и вибрировать. Мне очень нравилось, что он произносил мое имя. Но больше – как он его произносил.

Уже перед сном, приняв душ и переодевшись в те самые нелепые трусики и пижамку с лисичками, я пошла на кухню попить воды, а на обратном пути в комнату свернула к вешалке и потрогала висящий на ней шарф Назара.