Оператор моего настроения

Он получил свою должность, и вроде все встало на привычные рельсы, только я не могу катиться по ним дальше, словно теперь уже со мной что-то не так. Допиваю свой кофе, иду в ванную принять душ. После, завернувшись в полотенце, открываю корзину для белья, чтобы переложить три рубашки в стиральную машину, и мельком бросаю взгляд на скомканную простынь с засохшими капельками крови, лежащую на дне. Какое-то жалкое мгновение, а в груди уже клокочет тупая злость и жгучая ревность, пугающая одним своим появлением.

Перед глазами проплывают отметины, которые оставили на теле Максима какие-то маньячки, и за каждую хочется вырезать ему яйца под корень.

– Натрахался не пойми где, а как припекло прилетел за помощью… Лиза, спаси, Лиза больно… Идиот малолетний…

Замачиваю простынь в тазике с ледяной водой, закипая все сильнее от безрассудства парня и того, что не выпнула его, как должна была. Выйдя в коридор, тянусь к сумочке за сигаретами и вздрагиваю от звонка в дверь.

– Ключей что ли нет? – щелкаю замком и застываю, подавившись вопросом.

 – Ты что-то забыл, Бо… ря…

За порогом с охапкой роз стоит Макс. Широкая улыбка медленно тухнет от прозвучавшего имени Рокотова, а темные глаза вспыхивают и тут же мутнеют.

– Ну да… Не вовремя я походу, – усмехнувшись, всовывает цветы мне в руки и сразу же разворачивается. – Спасибо за помощь.

Сердце пропускает удар за ударом, пока Клейстер идёт к лифту.

– Макс.

Психуя, давит кнопку вызова.

– Максим! Я с тобой разговариваю или со стеной?

– Не знаю.

– Максим!!!

– Что!?

– Зайди.

– Обойдусь. Боре привет.

– Макс, зайди!!! – босиком выхожу на площадку, рывком разворачиваю его к себе лицом и протестующе шиплю, когда парень, подхватив меня на руки, в три шага оказывается внутри квартиры и ногой захлапывает дверь.

– Куда голыми ногами прешься?

Холод от одежды морозит кожу, только она вспыхивает от требовательного и голодного поцелуя, который глушит мой протест на корню.

Розы летят вниз, падают на пол, шуршат под ногами бутонами, только мои руки обвиваются вокруг шеи Клейстера, а ногти с какой-то животной злостью впиваются ему в затылок, царапая кожу.

– Кобелина! – рвано выдыхаю в жадные губы, кусая их за то, что снова припёрся, а я, как идиотка, опять впустила.

– Боря тебе нужен, да? – впечатывая меня спиной в стену, срывает полотенце и хрипит, сминая наглыми пальцами мокрые губки.