Оператор моего настроения

 – На Борю так течешь или на меня?

– Заткнись! Заткнись, малолетка!

Смеётся от звонкой пощёчины и моего вырвавшегося стона.

– Да, Еля! Да! Он тебе на хуй не сдался!

– Сука, заткнись! Вали к своим шлюхам и с ними так разговаривай!

– Мне нужна только ты, а не они! Ты одна, Еля!

– Макс, нет! – отталкиваю его руки без особого успеха и дурея от их наглости.

– Да! Ему можешь по ушам ездить, а мне не ври!

– Макс, нет!!! – выгнувшись, пропускаю его пальцы глубже и чуть не задыхаюсь от звука расстегивающейся ширинки.

 – Не смей!

– Да?

– Нет!

– Да? – хрипит в ухо, кусая шею и все яростнее терзая клитор.

– Нет!!! А-а-а!

– Да!?

– Да, сука! Да!!!

Одним движением подкидывает меня выше и врывается на всю длину, заполняя собой полностью и вышибая из лёгких воздух. Слепну от мощного толчка, всхлипываю от второго, прокусывая Максу губу, а он даже не думает сбавлять темп. Наоборот, наращивает, вдалбливается в меня все яростнее и жёстче.

Словно выбивает остатки сомнений о правильности происходящего. Его губы то обжигают шею дыханием, то запечатывают мой рот, не давая произнести ни слова, ни звука. Только я, как сумасшедшая, выгибаюсь ему навстречу, царапаю шею и затылок, рвано выдыхая на каждый толчок.

– Только попробуй кончить раньше меня!

– Нет, Еля. Ты всегда будешь первая!

– Заткнись!

– Еля! – впиваясь пальцами в ягодицы, впечатывается яростнее и ожесточеннее, унося меня все выше и выше.

 – Еля… Ну же, Еля… Елечка, давай, моя маленькая! Еля-а-а…

– Макс! Макс!!! Ма-а-акс!!!

Оргазм обрушивается на меня и пробивает до самых кончиков волос. Я кричу, выгибаясь дугой, глохну от своего крика и хрипящего голоса, повторяющего раз за разом: «Еля, Еля, Елечка…» Что я творю? Что я, блядь, творю?

Проморгавшись, дёргаю ногой, чтобы Макс опустил меня на пол, отталкиваю его от себя, заматываюсь в полотенце и со всей дури влепляю пощечину, следом за ней вторую и третью.

Ладони горят от ударов, на щеках Клейстера уже отчётливо видны отпечатки, только я не могу остановиться, а он даже не пытается увернуться или перехватить мои руки, будто подстегивая продолжать.

– Кобель! Сученышь малолетний! Нравится!? Нравится, да? Потрахаться пришел? Доволен? – ору ему, глотая слезы и рвущуюся наружу истерику. – Натрахался?

– Еля, хватит, – тихо, еле слышно шепчет в ответ, делая шаг вперёд.