Новогодняя аллергия

Да Кума?

Макс дергается и начинает кивать головой – шутка ли, когда такая туша, как я наступает каблуком на ногу в валенке.

– Давайте я это аккуратно положу вот сюда… – я медленно опускаю в оттопырившийся карман пуховика мандарины и коробочку, опасливо косясь на таксу.

Не то чтобы я ее боялся, просто мне было непонятно почему она перестала рычать и дергает самым кончиком хвоста.

– Вот и все. Извините еще раз. – произношу ей, убирая с ноги Кумы каблук и вталкивая его обратно в лифт. – Пусть исполнится любое ваше желание.

Хорошо?

Она едва заметно кивает и медленно пятится.

– Не волнуйтесь, мы вас больше не потревожим… Мы уже уехали… Простите моего друга… – медленно говорю я, пока двери лифта не сомкнулись, и разворачиваюсь к Куме. – Ты охренел? Ты представляешь, что там она себе подумала? Ладно ты меня сегодня закошмарить решил, а ее-то за каким хером?

– Да ладно тебе, Дэн. Малость переиграл.

– Вот с этим ты переиграл! – обвожу рукой свой наряд, – А там ты вообще краев не увидел!

– Дэн…

– Еще одна такая выходка и я тебя лично урою! Понял, пердун доморощенный? Поехали уже на твоем розовом понике кататься и бухать!

– Э-э-э… – Кума косится за мою спину.

– Здрасьте… – выдыхаю я обернувшись. И, натянув на лицо улыбку, добавляю – С наступающим…

Словно по заказу, перед раскрытыми дверями лифта стоит человек пятнадцать. И по их лицам было нетрудно догадаться, что последние предложения слышал не только Кума, а Снегурка-мутант явно станет главной темой для разговоров…

Катарина

Кажется, у меня появилась четвертая причина ненавидеть Новый год.

Двери лифта уже давно закрылись и табло несколько раз отсчитало свои циферки до единицы, а потом снова вверх, замирая на тех этажах, где выходили люди… Но подойти и нажать кнопку вызова… Ни за что! Никакими угрозами меня не затащить внутрь. Я осторожно посмотрела вправо, туда, где на двери висел знак лестницы, и маленькими шажочками двинулась к ней, прижимая Бублика к груди и не выпуская двери лифта из поля зрения. Лишь когда я спустилась на три пролета мое сердце стало понемногу замедляться. О каких Бабайках и Кащеях могла идти речь, если на тебя вываливается Это? Да Бабайка просто ангел, которого забыли причесать, а Кащей так вообще сама милота…

– Бублик, ты живой? – спросила я завертевшуюся таксу.

И сломя голову понеслась вниз. Там у подъезда Мирошка, а здесь – неизвестно ещё кому взбредет появиться.