Цветок для Тьмы

– Благородные леди, позвольте сопроводить вас до места назначения, а то дороги нынче неспокойны.

Я смотрю на Эстель, она нервно кусает губы и ломает пальцы. Не похоже, чтобы она желала дополнительной охраны.

– У нас уже есть сопровождение, но спасибо за предложение, благородные лорды, – улыбаюсь я. Хоть из-под вуали и не видно, но по голосу же слышно дружелюбие.

– Нет-нет, я настаиваю, – возражает незнакомец и как-то совсем незаметно оттирает нашу охрану.

Вот так просто?

– Почему они так себя ведут? – удивленно смотрю на Эстель, но она прячет от меня взгляд.

– Ничего-ничего, – бормочет она, взяв мои руки в свои и поглаживая. – Все образуется. Вернетесь к мужу, и заживете, будто ничего не было. Он хороший. Не будет вас попрекать, ведь от вас ничего не зависит…

Что она такое говорит? Как это от меня ничего не зависит? А их благополучие? Ведь для этого меня и забрали из храма.

Странная эта Эстель. Может, нервничает перед предстоящей свадьбой?

Со значительно увеличившимся сопровождением мы приближаемся к селению, где нас встречает свадебная процессия.

Я выглядываю из-за занавески, стараясь не обращать внимания на заинтересованные взгляды, и пытаюсь высмотреть своего будущего мужа.

Процессия замирает, удивленная увеличившейся охраной. Вперед выступает седовласый, но еще крепкий мужчина. Мазнув внимательным взглядом по карете и приоткрытым в моем окне шторкам, он расправляет плечи подходит к всадникам.

Неужели это и есть мой жених? Такой старый? Впрочем, какое это имеет значение, если после свадебного обряда мой цветок распустится, и я смогу спасти всех этих людей? Ведь для этого меня и привезли из храма.

– Кто вы такие? И почему окружаете карету с невестой моего сына?

Значит, я не за него выхожу замуж, а за его сына? С новым интересом рассматриваю пеструю процессию, но до сих пор не могу понять кто же мой будущий муж.

– А ты не узнаешь? – все тот же мужчина, что навязал нам свою охрану, выезжает вперед и легко, словно он ничего не весит, поднимает арбалет.

 – Не узнаешь своего лорда? Видимо, мы слишком редко наведываемся в вашу глушь, скоро вообще решите, что можете жить, как хотите.

Седовласый мужчина бледнеет, становится таким же, как моя вуаль, падает на колени и утыкается лицом прямо в каменную крошку.

– Простите, ваша милость! Вы действительно нечасто снисходите до визита в столь отдаленные земли. Простите, что не признали, – все это он говорит, не поднимая головы.

Смотрю с любопытством.