Цветок для Тьмы

Мы уже готовимся свернуть на змеящуюся по холмам дорожку, ведущую к первому храму, как к нам неизвестно откуда приковыляла сгорбленная старуха.

Стражники тут же меня окружили, а я не мог отвести от нее взгляд – страшная, вся сморщенная с почерневшей кожей и нечёсаными клоками седых волос, она шамкала беззубым ртом и пыталась пройти мимо вооруженной охраны. Вот она, какая старость – проклятые покровителем и тьмой, мы не старели, и те, кто нам служил, тоже жили много дольше остальных, поэтому я не представлял, как выглядят лишенные магии старые люди.

– Пропустите ее, – велел я.

– Мой принц, ваше светлейшество, – обращение звучит, как издевка. До ссоры Фарида и Ашты мы действительно владели светлой магией, но с тех пор, как Ашта отвернулась, осталась одна тьма. – Она может оказаться магом. Не стоит так рисковать.

– Маг в таком виде? Неужели? – усмехнулся я. – Это просто старая женщина. Дайте ей пройти.

– Это может быть личиной…

– Дайте пройти, я сказал!

Стражники расступились, а я прикрылся щитами – все-таки безрассудность – это не про меня.

– Шпашибо, шынок, – прошамкала старуха, глядя мимо меня. Да она слепая! Тоже мне, нашли покушительницу! Я едва не фыркнул.

Старуха поковыляла в образовавшийся проход под настороженными взглядами стражников и, поравнявшись со мной, вдруг ухватилась за руку. Ни один щит ее не остановил! Внутри заклубилась тьма, по морщинистой в темных пятнах руке пошли морозные узоры, но я сдержал силу.

Зазвенела обнажающаяся сталь, и я остановил охрану взмахом руки.

Женщина ощупывала мою кисть дрожащими заиндевевшими пальцами.

– В дальний путь шобрался, шынок, – начала она, и дребезжащий голос резал слух. – Что рашчитываешь найти, не найдешь, о чем отчаешься – отыщешь, да не признаешь. Думаешь, лед всесилен, ан нет. Он пленит только то, что не противитша, но только повштречает горный ручей, увидишь – не лед его скует, а стремительная вода подточит. Вырастет на месте их шлияния цветок, прекрашней которого нет в землях Ашты.

– Тогда всем нам придет конец, – освобождаю свою руку из сухих узловатых пальцев. – Шла бы ты, бабка к ближайшему храму. Глядишь, там тебя и приютили бы.

– Не понимаешь, – качает старуха лохматой головой. – Но поймешь, когда время придет. Вше поймешь, милок.