Измена. Больше чем любовь

Тут, на веранде, в защищённом от ветра с трёх сторон уголке было тепло и комфортно. Пахло землёй и хризантемами, что цвели неподалёку.

Большая глиняная кружка чая с пахучим осенним бергамотом.

Что ещё нужно для восстановления спокойствия?

Если бы, к примеру, моя подруга встретила своего мужа в такой компрометирующей ситуации, и ей бы предложили при этом полностью положиться на супруга, вверив ему все акции, что бы я ей посоветовала?

Правильно.

Посмотреть, для начала, внимательно на бумаги. Не принимать ничего на веру и собрать, по возможности, факты.

На эмоциях можно наворотить таких дел, что будешь жалеть потом всю жизнь.

И желательно отдать эти злосчастные бумаги на экспертизу юристу. Чтобы он поискал все подводные камни договора.

Потому что, насколько я понимаю, для эффективной работы предприятия совершенно неважен состав акционеров. Если только это не слияние или продажа, к примеру, всей фирмы.

Что же задумал мой муж?

Я не сумасшедшая и не подвержена галлюцинациям.

Я адекватный взрослый человек. Так с чего он решил, что я всё подпишу?

Акции у меня оказались по воле моего отца. Он в своё время дал денег на начальный капитал моему мужу и потребовал, чтобы это было зафиксировано в документах. Также это была идея папы, чтобы я владела половиной.

Помню, как злился тогда Дмитрий и как кричал о доверии и ответственности. Они ругались с отцом долго. Но, к счастью, как теперь видно, отец настоял на своём.

Пятнадцать лет назад умер мой папа и мама, погоревав около года, вышла замуж за своего давнего поклонника.

Игорь Вольф как раз приехал в Москву и оформлял какие–то бумаги. У них закрутился стремительный роман. С букетами и театрами. Очень старомодно. И очень странно для меня.

Хотя мамин нынешний муж говорил со мной и просил у меня руки моей мамы, тем не менее, мне было непросто.

Это было очень болезненное для меня решение мамы.

Я тяжело переживала смерть отца, и первое время воспринимала мамино замужество как предательство.

Но в то время, как оказалось, я была беременна своей принцессой и, возможно, слишком эмоционально смотрела на мир.

Когда Анечке было три годика, мама приезжала к нам в гости. Она поначалу остановилась в гостинице.

Но это было уж совсем не по-человечески. Я пригласила её в наш тогда только построенный дом, и помирилась с ней. Я поняла и приняла её решение.

Зачем хоронить себя заживо, жизнь ведь продолжается. Она не заканчивается.