Пятый рыцарь

Стало ясно: если два

В единицу превратились,

Если разность совместилась,

Ум неправ, любовь права.

Славь же, смертный, и зови

Две звезды с небес любви,

Скорбно плача у гробницы

Феникса и голубицы.

Юность, верность, красота,

Прелесть сердца, чистота

Здесь лежат, сомкнув уста.

Феникс умер, и она

Отошла, ему верна,

В царство верности и сна.

Не бесплоден был, о нет,

Брак, бездетный столько лет,

То невинности обет.

Если верность иль – увы! –

Красоту найдете вы –

То обман, они мертвы.

Ты, кто верен и любим,

Помолись на благо им

Перед камнем гробовым.

– Короче, все умерли, – подытожил Снежко и с чувством захлопнул книжку.

– Благодарю вас за литературные чтения, – неожиданно подала голос Яся, – но у меня к вам вопрос как к специалисту…

– Слушаю внимательно.

Женщина помахала в воздухе Аниным листком:

– Я вот тут прочла и заметила кое-что странное: перевод – как вы сказали, Левика? – довольно значительно отличается от, так сказать, подстрочного перевода первоисточника.

Похоже, что переводчик сосредоточился на красоте рифмы, а смысл передал лишь в общих чертах. Если вы не против, в покажу, хотя вышло у меня довольно коряво. Внимательно глядя в Анин листок, Ярослава Викторовна прочла:

– Пусть эта громкоголосая птица

На одиноком дереве Аравии

Будет печальным глашатаем, голосу которого

Повинуются все чистые крылья.

– Разница, как видите, очевидна.

Из дословного перевода ясно, что птица-глашатай, по всей вероятности, Феникс, ибо согласно легенде, именно на одиноком дереве Аравии обитает эта сказочная птица. Просто пальмы – это просто пальмы. Еще одно отличие в том, что в оригинале с первых строчек ясно, что речь пойдет о траурной церемонии, у Левика же это просто сбор. Слушайте дальше:

Но ты, визгливый посланец,

Мрачный предвестник дьявола,

Прорицатель лихорадочной агонии,

Не приближайся к ним.

– Здесь смысл близок к изначальному, однако, меня почему-то метафоры «мрачный предвестник дьявола» и «прорицатель» заставляют поверить, что речь идет о вполне реальном злодее.

А вас?

– Я с тобой согласна, Яся, – закивала головой Анна. – Именно это четверостишие напугало меня больше всего. Мне вдруг показалось, что эти строки – предзнаменование чего-то ужасного, предупреждение, если хотите. У Левика четверостишие звучит вполне безобидно, как сказка.