Пятый рыцарь

Макс, это что, не шутка, что ли?

Макс отрицательно покачал головой.

– Да господи боже мой, братцы! – всплеснул руками охотник за книгами, увидев его расстроенное лицо. – Ну, давайте я вам докажу. У вас есть Шекспир? Желательно, сонеты или, еще лучше, сборник.

Макс бросился к книжным полкам. Тем временем Яся спросила:

– Если это такая распространенная и широко известная поэма, то почему она так заинтересовала Чебышева? – Снежко не успел ничего ответить, к ним с потрепанной толстой книгой в руках подскочил Макс.

– Вот! Нашел!

Снежко бережно принял книгу в руки, хотя это был не раритет, а просто многотиражный сборник. Любовь к книгам была у парня в крови. Он, не глядя в содержание, раскрыл томик на последних страницах и удовлетворенно кивнул головой:

– Ну да, так я и думал. Вот она, «Феникс и голубка». Перевод, естественно, Левика. – Он перевернул книгу и взглянул на титул. – 1960-й год. Слушайте:

Птица с голосом как гром,

Житель важный пальм пустынных,

Сбор труби для птиц невинных,

Чистых сердцем и умом!

Ты же, хриплый нелюдим,

Злобных демонов наместник,

Смерти сумрачный предвестник,

Прочь! Не приближайся к ним!

Кровопийца нам не брат,

Хищных птиц сюда не нужно,

Лишь орла мы просим дружно

На торжественный обряд.

Здесь заканчивается то, что записано у Анны, но у Шекспира следует объемное продолжение, – сообщил Снежко между делом. – Вот оно:

Тот, кто знает свой черед,

Час кончины неизбежной, –

Дьякон в ризе белоснежной,

Лебедь песню нам споет.

Ты, чей трижды длинен путь,

Чье дыханье – смерть надежде,

Ворон в траурной одежде,

Плачь и плакальщиком будь.

Возглашаем антифон:

Все – и страсть и верность – хрупко!

Где ты, феникс, где голубка?

Их огонь огнем спален.

Так слились одна с другим,

Душу так душа любила,

Что любовь число убила:

Двое сделались одним.

Всюду врозь, но вместе всюду,

Меж двоих исчез просвет.

Не срослись, но щели нет, –

Все дивились им как чуду.

Так сроднились их черты,

Что себя себя же вскоре

Он открыл в любимом взоре, –

«Ты» – как «я», и «я» – как «ты».

И смешались их права:

Стало тождеством различье,

Тот же лик в двойном обличье,

Не один, а все ж не два!

Ум с ума сходил на том,

Что «не то» на деле – «то же»,

Сходно все и все несхоже,

Сложность явлена в простом.