Джунгли Блефуску. Том 2. Джонни Кишки Наружу

Уходила злоба дня, саморетушировались и шустро пропадали с экрана президент и премьер-министр.

Правда, начинала бесноваться печень, но теперь ей было трудно прорваться в огненную голову.

«Мы не рабы! – твердил тогда ритмично Ральф, – Мы – Рыбы! Робы! Бобы! Бабы! Бубы! Дубы!!!! Директор Йошкар —Йолинского Леспромхоза Облюй Облы Углы Моглы Углы господин Имярёк! Ко мне!»

Они склонились над ним, как жаждущие мщения ангелы.

– Скажи, кто ты, Порги и Бесс в одном лице, или Джекил и Хайд в двух?

Он не знал ни того, ни другого, и потому помалкивал, бросая на меня укоризненные взгляды.

– Опять квашеную капусту Армериканцам хочешь продавать, лузер? – спросил один с бриолиновой причёской и огромным алмазом в пустом глазу.

– Сто блюд из капусты! Великое искусство кулинарного преображения!

– Из свёклы можно сделать двести!

– Но есть их нельзя!

– Искусство по боку? – осведомился рыжий, с палевыми коттоновыми крыльями и усиками по венской моде. Этот был похож на живого.

– Опять нас динамить собираешься? – предположил треший стеклянный человечек.

– Что в планах, Казанова? – закончил опрос ангел в штопанном гандоне поверх оранжево-зелёной майки. Всех Паяльников Начальник и Мочалкин Командир! Все издеваются над маленьким!

На него потихоньку накатывал возраст, в котором бальзаковские женщины начинают, всё больше теряя либидо, со всё возрастающим темпераментом проявлять материнскую теплоту о братьях наших меньших.

Это ему не нравилось. Хотелось темпераменого холодка юности!

И отвечать на праздные вопросы ангелов не хотелось, ибо пошли они все!

Ральф хорошо пел в училище, и лучше всего у него получалась песня «Маленькая Золовка»!

Друг детства много знал, но скрывал ещё больше.

Потом Ральф вылечился и от таблеток с пивом, но приобрёл новые привычки. Всё у него заменялось подобным.

Когда у него украли дом, он подался на улицу.

От канализационной трубы исходил такой сильный дух семейного тепла и ласки, что Ральф заснул в течение нескольких мгновений.

Во сне к нему заявился замороженный Уолт Дисней в клетчатом кепи с тростью и в розовых тапочках. Да, у него и шлафрок был! Лицо у него было синее-пресинее и всё в кристаллической измороси. Могильный холод так и пёр от него в разные стороны. Он вошёл и тут же стал углём рисовать на стенах его квартиры всякие непотребные рисуночки, ничуть не уступавшие по своим художественным качествам фрескам Геркуланума и Помпей.