Однажды. Не ты. Не я

Но умоляю вас, не спешите с выводами! Я переведу середину дневника, и мы поймём, что произошло… – Я схватила Анри за руку, как будто физический контакт мог повлиять на его мысли.

Оттолкнув меня, он приказал.

– Прочтите последнюю страницу дневника целиком!

Я приду,

Когда солнце

Слижет тени с земли.

И скажу

Всё, что раньше

Мы сказать не смогли.

Я в ладонях

Согрею

Нашей встречи песок.

Я хитрить

Не умею,

И ты тоже не смог.

Станет

Наше “однажды”

Первым днём для двоих.

Ты и я -

Невозможность,

Обращённая в стих.

– Алали не должна была оставлять Шиан, она поступила эгоистично, однако мне не хочется думать, что другие творцы ей угрожали. Ведь не случилось ничего непоправимого, и её грех не столь велик. В любви нет ничего зазорного… – сказала я.

Анри резко дёрнул занавесь, обнажая ночное небо. Карниз жалобно затрещал.

– Наталия, я не стану спрашивать, сколько вам лет, но вы до ужаса наивны. Вы хоть понимаете, что Алали не просто бросила созданный ею мир ради проходящего чувства, но и попрала законы этики?! Она влюбилась в мужчину из Шиана.

Задумайтесь о том, что это значит! Она создала всех нас, весь Шиан. Мы часть её силы. Фактически она влюбилась в часть самой себя. Это же… преступное безумие! Само собой, другие творцы пытались это пресечь. А как иначе? Думаю, Алали пряталась от наказания и искала выход. В конце дневника она пишет о первом дне вместе и о воссоединении. Значит, у неё появилась надежда. Вы не пытались перевести последнюю страницу, на которой нет стихов?

– Пыталась, даже две, но на них философские мысли о любви, которые ничем не помогли. Тогда я перестала заглядывать в конец и стала переводить по порядку. Алали искала способ быть вместе с любимым и готовилась к чему-то важному, но ничего конкретного не писала. Это неудивительно, ведь если они действительно сбежали, то она не стала бы записывать планы в дневник, а потом оставлять его в Истензии без присмотра.

– Если последняя запись сделана год назад и в ней нет ничего, кроме глупого рифмоплётства, значит, так и есть – она бросила дневник и сбежала с любовником. По сведениям жрецов, Алали уже год как не возвращалась в Шиан.

Анри выглядел совершенно измождённым. За последние минуты он осунулся, постарел, как будто поступок богини стал для него личным ударом.

Я протянула руку, но он отшатнулся.

– Я бы поблагодарил вас, но не знаю, за что.