Смерть под кактусом

– Просто запомнила, память у меня хорошая. Называется оно Вельяминово. Только вот где именно находится это Вельяминово?

– Ну-ка, тащи карту, – сказала я сердито.

Правда, мне и самой стало интересно: где находится это самое Вельяминово? Мегрэнь мигом исполнила приказ, разворошив на письменном столе все бумаги.

Я расстелила карту, и мы дружно уткнулись в нее носами, стараясь найти упоминающиеся на листке названия. Довольно скоро я поняла, что теоретически это сделать гораздо проще, чем практически.

Карты разных областей пестрели сходными названиями, и одних только «Лебедево» или «Рогово» в каждом районе было по десятку. Нужных же названий не попадалось вовсе.

– Может, их переименовали? – расстроенно вздохнула Тайка.

Уж очень ей хотелось узнать, где находилось родовое гнездо дворян Георгиевских. Я пожала плечами. Какая, в сущности, теперь разница?

Тайка продолжала кряхтеть над картой, я встала, вытащила из холодильника бутылку кефира и ушла в комнату.

Удобно устроившись в кресле, включила телевизор. Не прошло и пятнадцати минут, как на огонек заглянула подруга, тоже не выдержавшая испытания географией.

– Кефирчик? – умилилась она и сграбастала бутылку. – Люблю…

– Шла бы ты домой, Пенелопа, – ласково сказала я, отбирая свой кефир, – и учила уроки. И больше кушай сахару, он на мозги благотворно влияет.

Подруга почесала в затылке и вздохнула:

– Ну в кого ты такая змея, Светка?

– В тебя. Ты мне ночью все бока пропихала, я словно три раунда на ринге провела.

Не будь свиньей, дай подремать, а?

На этот раз Мегрэнь проявила редкостное для нее человеколюбие и удалилась почти без скандала через каких-нибудь сорок минут. Я благостно вздохнула, положила под шею подушечку, вытянула ножки и уставилась в телевизор. Дневные телевизионные программы всегда действовали на меня самым благотворным образом – не прошло и нескольких минут, как я начала клевать носом.

Телефонный звонок нагло прервал торжественную церемонию вручения мне Нобелевской премии с одновременным присвоением дворянского титула.

Я открыла глаза. Дамы в вечерних туалетах, хрустальные люстры с позолоченными свечами мгновенно пропали, остался лишь мерзко дзынькающий телефонный аппарат.

– Да? – пробасила я безо всяких политесов.

– Здравствуй, Светик!

Я чуть трубку не выронила. Так разнообразить мою жизнь может только святое семейство Лапкиных.