Вредность не порок

 – Он же хороший парень! И почему шпион?

Тут я изложила подруге всю подноготную неожиданного Стасова отпуска, она поджала губы и сочувственно закивала головой:

– Ну-у если Вера Николаевна такую тревогу подняла, я тебе не завидую!

Сама себе я завидовала ещё меньше, потому что маму свою знала гораздо лучше Надьки.

– Теперь от него не отвяжешься, – пожаловалась я, и, словно нас услышав, в поле зрения показался Стас, облаченный в широкие цветастые шорты, увидев которые я взвыла от смеха и едва не вывалилась в окно.

Но Стас и ухом не повел. Широко улыбнувшись, он подошёл к Надьке и протянул руку.

– Привет, Надежда! Все хорошеешь?

Надежда расплылась, словно медовый крендель на солнышке, и радостно запела:

– Стас! Приве-ет!

– При-ве-ет! – передразнила я и буркнула: – Ну, вы тут кудахтайте от счастья, а мне с вами некогда!

Я скрылась в доме, но мое исчезновение, похоже, никого не расстроило. Надька продолжала щебетать, словно канарейка, в тон ей басил Стас.

Мне неоднократно приходилось замечать странности в поведении некоторых особ женского пола при общении с маминым телохранителем: они начинали хихикать, словно их непрерывно щекотали. Однако их старания, насколько я могу судить, ни к какому положительному результату не приводили, в общении со слабой половиной человечества Стас был неизменно галантен, но ровен. Поэтому, решив пожалеть Надькино красноречие, я снова высунулась в окошко и проронила:

– Дорогая, ты вроде бы куда-то спешила…

– Ой! – всплеснула руками наша физкультурница.

 – Спасибо, а я уж совсем забыла! Потом забегу, пока!

Надька моментально исчезла за смородиновыми кустами, мы со Стасом глянули друг на друга, я растянула рот до ушей и молча удалилась.

Испортив, надеюсь, ему настроение, я повеселела и даже посмотрела передачу «Гомеопатия и здоровье». Придя после просмотра к выводу, что, сколько не лечись, всё равно когда-нибудь помрёшь, я сладко потянулась и, переодевшись по случаю жары в легонький сарафан, отправилась, строго соблюдая правила конспирации, через окно на улицу.

Убедившись, что ни бабки, ни Стаса на горизонте не наблюдается, я огородами направилась к Ирке.

Жила она на другом конце деревни у своего дядьки, причем ещё два года назад, когда я появилась здесь впервые, это была окраина, теперь же всё изменилось. Обогнув птичник, я неторопливо прогулялась до продуктовой палатки, купила мороженое и вышла на Иркину улицу.