Вредность не порок

– Кто?

– «Мерседес»!

– Какой?

– Чёрный! Где у нас лево? – заорала я, чувствуя, что от волнения начинаю тупеть.

– Там! – ткнула Надька и расстроенно добавила: – Что б я ещё раз в этот ресторан пошла!

Добравшись до чёрного «Мерседеса» и разобрав в потёмках номер, я принялась дёргать дверь, с опозданием поняв, что, как открыть замки, Ефим мне не объяснил.

Но волновалась я напрасно. Не успела я поднять связку, чтобы отыскать нужный ключ, возле меня возник двухметровый бритый детина с бычьей шеей и живописным рваным шрамом через всю щеку.

Я охнула, едва не выронив ключи, и страстно захотела грохнуться в обморок, но тут увидела, что то же самое собралась проделать и Надька. Сообразив, что тогда некому будет поведать симпатичному молодому человеку о нашей нужде, взяла себя в руки и заблеяла:

– Ефим… будет… через минуту…

Парень окинул меня быстрым взглядом, скривил губы, отобрал ключи и молча сел в машину. Заведя мотор, он махнул нам рукой и вылез. Мы с Надькой плюхнулись на мягкие кожаные сиденья и, дрожа от нетерпения, выставились на двери ресторана.

Детина куда-то пропал, через несколько секунд я услышала, как рядом заурчала машина.

Капали томительные секунды ожидания, ничего не происходило, машинально слизывая с губы выступившие капельки пота, я раздумывала, не является ли все это одной большой нехорошей шуткой.

– Сколько времени? – спросила наконец я.

Надежда шевельнулась, но потом спохватилась:

– Не знаю… часов нет. Погоди, вон на панели время горит… двадцать семь минут…

– А было сколько?

– Не знаю…

Тут Надька закатила глаза и простонала.

– Что с тобой? – перепугалась я, а она отозвалась:

– Ирка там сейчас… одна. Я вдруг представила…

Что представила себе Надька, мне узнать не довелось. Её видение было прервано грохотом настежь распахнувшейся двери ресторана и эффектным вылетом из неё дюжего охранника. В следующее мгновение с оглушительным звоном лопнуло стекло на одной из дверных створок, по ступенькам кувыркнулся ещё один страдалец, не делавший после этого никаких попыток подняться.

Из холла ресторана донесся шум, перемежаемый звоном и воплями, но из человеческой речи можно было различить только мат, звучащий на удивление громко и разборчиво.

И вот наконец на крыльце показался Ефим, волочащий за собой полуживую от страха Ирку. Они быстро достигли ступенек и начали спускаться, но тут вдруг Ирка, взмахнув руками, словно лебедь крыльями, качнулась назад и начала заваливаться.